Алька села напротив мужчин за стол. Такой авторитетный умный человек и, правда, мог что-нибудь подсказать.
— Суть вещей не знает вопроса почему. Шаманка даже современная только запутает дорогу к истине.
Погода для гребли
Франкская Троя[2] 424 год
Кольцо помогло. Долгий непростой путь к устью Рейна завершился спустя пару лет. Встретили прохладно. Дед Зихрида к тому времени погиб, а его сыну Фарамонду племянник обладатель семейной реликвии был ни к чему. Парня отправили на воинское обучение. За ворота не выставили и на том спасибо. Мимир пристроился рядом на конюшне, не худший вариант по жизни.
Красота и ловкость его воспитанника не могли не принести проблем. Шли годы, и тот становился лучшим во всём. Видный, высокий с уверенным взглядом светло-серых глаз из-под белокурой шевелюры (генетическая копия Одина) он органично стал лидером. Спокойная хватка и рассудительность вели к результату в самых неожиданных случаях. Друзья из подрастающей ватаги буквально в рот смотрели, даже наставник в воинском деле прислушивался.
— Настоящий «сын» Зигмунда, — прямо намекали на сходство с дедом.
По сравнению с ним наследник Фарамонда Хлодион смотрелся блёкло. Это ещё не представляло угрозы, но раздражало.
Последнее время Зихрид зачастил к Мимиру. Полгода назад королю франков доставили белого скакуна. Того отбраковали в Арконе на роль ритуального. Серое пятнышко на левой ноге не позволило стать главным конём основного святилища руссов. Норовистого Грома, как звали новое приобретение в королевской конюшне, ещё предстояло объездить.
Зихрид с первого взгляда прикипел к красавцу. Каждый день приносил яблоко или морковку, расчёсывал золотую гриву, щекотал за ухом.
— Зря стараешься, для Хлодиона куплен, — предостерегал Мимир. — Правда пока всех сбрасывает. Очень дорогой.
— Ещё же ничей, — прижимался к бархатному носу Зихрид.
Несколько месяцев готовили, прежде чем наследник франков решился на него сесть. На первых шагах шло нормально, но затем Гром взвился на дыбы и с силой бросил седока оземь.
Фарамонд и свита охнули, король лично бежал к неподвижному сыну. Конь фыркал, потряхивая гривой и перебирая копытами.
— Завтра на живодёрню, — в сердцах бросил расстроенный отец, решая судьбу дорогущего подарка.
Зихрид побледнел, сжав от бессилия кулаки. Мимир боялся, что вступит в пререкания. Между тем, пострадавший открыл глаза и застонал. Кто-то из свиты пожертвовал собственный плащ и наследника поволокли в замок.
— Не закрывай ночью заднюю дверь в конюшню, — просил шёпотом на ухо Мимиру воспитанник.
По горящим глазам было видно: в лепёшку разобьётся, но не допустит гибели любимца.
— Скажем: сам разгромил стойло и вырвался на волю. — Заглядывал юноша в глаза.
И сердце Мимира дрогнуло. Он неопределённо пожал плечами.
С вечера все никак не могли угомониться. Обсуждали, что Хлодион прилично расшибся. Тому пустили кровь и велели не вставать. Только далеко за полночь удалось без свидетелей вывести обречённое животное на свежий воздух.
Полная луна мягким сумраком заливала окрестности.
— Хоть разок проедусь. — Седлал коня Зихрид.
Мимир даже не успел возразить, а Гром снова взвился, повторяя фокус с Хлодионом, но не на того на пал. Наездник в золотую гриву вцепился клещом. Развернувшись на фоне ночного светила, они умчались к реке и далёкому лесу.
И что теперь, ломать загородку стойла? Как то всё непродуманно. Расстроенный сел у задней двери и незаметно для себя задремал.
На рассвете разбудил шум и суета за стеной. Это обнаружили пропажу. Ещё мгновение и его бы застали на месте преступления. Тайком пробрался к центральному входу. Посыльные короля искали виновных. На скандал сбегалась округа.
— Да вот же он!
Толпа замерла. В лучах восходящего солнца от реки поднимался прекрасный всадник на белоснежном скакуне. Уставший конь беспрекословно выполнял команды. Воины взревели от восторга, многим не по душе пришлось: убить такое чудо. Один из посыльных помчался за указанием в резиденцию. Молодёжь наперегонки бежала к своему неформальному вожаку.
Зихрид соскочил с Грома и уже под уздцы вёл того и всю ватагу к конюшне. Отобрать у стихийно сформировавшейся банды их приз сомнительно. Но тут вернулся посыльный: