Выхода не видела, за ней не следили разве что во сне или при уходе за розами. С появлением франков компаньонка Удана стала запаздывать по утрам. Вначале совсем немного. Но через неделю приходилось ждать часами.
Кримхильде надоело смотреть на толпу у ворот, и она тихо поднялась в коморку воспитательницы. Та стояла у чердачного окошка, которое выходило на пустырь и, странно дёргаясь, шептала: «Справа обходи, живее. Лопух». С высоты хорошо просматривался полигон.
Два воина оголённых по пояс ожесточённо бились на мечах. Толпа вокруг разделилась на лагеря и бурно реагировала на каждый удачный выпад своего любимчика.
— Если тот в красном поясе проиграет, — всхлипнула Удана, — плакали мои денежки.
Оказывается, большое количество дам при дворе следило за поединками. Делали ставки на фаворитов. В последний момент воин в красном вывернулся и слегка поцарапал плечо соперника. Это означало победу.
Пожилая компаньонка в восторге не замечала, как остолбенела воспитанница: на ристалище вышел всадник её снов. Мышцы играли на великолепном торсе, походка молодого льва не оставляла шанса противнику, у неё перехватило дыхание.
— На этого ставить бесполезно, — услышала Кримхильда откуда-то издалека. — Разделает под орех любого…
С дообеденным досугом определились надолго.
Он был лучший во всём. Самый быстрый на скачках, не имел равных в стрельбе из лука и поединках на всех видах оружия. Просто смотреть наслаждение.
Кримхильда боялась неосторожным словом или взглядом выдать свои чувства и ненароком навредить франкам. Но поклонение было таким повальным, что походило на сумасшествие.
Подлянку с турниром почуяла нутром, Хаген по-другому просто не умел. Когда ей предложили вручить розу из своего сада победителю, стремление братьев оказать почести и при этом не потратиться не вызывало сомнений.
Выбрали самый большой и красный цветок. Она вертела в руках веточку, пока шли первые поединки, и чуть не выронила приз, едва появились основные соперники.
Бой сразу пошёл не стандартно. Дитрих Бернский отмахивался от соперника, словно от мухи. А потом внезапно Зихрид остался с осколком меча и даже присел под расколовшимся щитом. На мгновение забыла, что бой не предполагает смерти. Сердце ухнуло в пятки. Не могла на это смотреть.
— Ну, хитрец, — кудахтала рядом Удана.
А трибуны взорвались от ликования. Как понять, за что Зихриду присудили победу, но его уже вели к ней за розой. Такого смущения в жизни еще не испытывала. Сопровождающая буквально вытолкнула с лавки. Просто умрёт, если сейчас не заметит. Она протянула цветок.
И он оценил. Серо стальные глаза ласкали восхищённым взглядом, всё в этой жизни стало неважным. Прикосновение пальцев обожгло. От переполнивших чувств едва не задохнулась. А когда приподнял подол её платья и поцеловал, запылала от стыда и восторга.
Еда в горло не лезла, и мимо ушей пропускала сплетни дам. Те уже пятый раз обсасывали, как молодой франк умудрился пустить первую кровь сопернику в такой проигрышной ситуации. Но правила превыше всего, особенно когда они тебе на пользу. Изредка поднимая глаза, она искала его среди толпы, и задыхалась от нежности, столкнувшись с серо стальным взглядом.
А на следующее утро перенесла станок с вышиванием в гостиную залу.
— Здесь лучше свет, — но ни себя, ни окружающих не обмануть.
Сидела и ждала, и он пришёл. Стал являться каждый день. Точно знала: чтобы увидеть её. Это не могло кончиться иначе. Когда пыльный вестовой привёз ужасную весть, Зихрид назначил свидание.
В темноте коридора под тихий храп из клетушки Уданы, с трудом нащупала лестницу. Дождался ли её Зихрид? Выйти раньше, пока все не успокоились, она не рискнула.
Мимо стражника, который во сне сладко причмокивал, опёршись на копьё, тенью мелькнула в проём.
Под сумеречным светом Луны мир таял, теряясь во мгле. На ощупь вдоль стены под оглушительный концерт цикад пробиралась к своим клумбам. Одуряющий аромат любимых цветов объявил, что почти у цели. Вдруг насекомые стихли. Даже попятилась от неожиданности и спиной наткнулась на тёплую стену.
Сильные руки повернули её в воздухе и прижали к широкой груди. Сердце толчками гоняло кровь. В полутьме его лицо казалось ещё красивее.
Она так много собиралась ему сказать, но тело откровеннее и честнее реагировало на встречу. Слова оказались лишними. Дыхание их смешалось, и последние мысли вылетели из головы.
Вязкая медовая река волнами катила к неизбежному. Тихий шепот и шуршание дополнили песню цикад, которые признали суматоху привычной гармонией вселенной. И даже не самый приятный момент, только подчеркнул: теперь дороги назад не существует.