Кит зашла в кафе. Там стоял музыкальный автомат, и несколько девушек ее возраста слушали пластинки. Она им позавидовала. О господи, как хорошо жить в нормальных домах, из которых матери не убегают… и не воскресают из мертвых! Никто из этих девушек не сталкивался с призраком. И у них было достаточно денег, чтобы крутить пластинки одну за другой. Они говорили о парнях, с которыми встречались. Две из них были негритянками, но говорили с лондонским акцентом. Похоже, жизнь изменилась: люди разных цветов кожи сидят в кафе на одной улице, и никто из них не знает друг друга.
Именно здесь жила мать с тех пор, как бросила их.
Мама жива. Что скажет на это Эммет? Он успокоился, только когда нашли тело… А папа? Что подумает папа? Снова впадет в черную меланхолию? Им не надо это знать. После стольких лет эта новость причинит им слишком сильную боль и принесет несчастье.
А во всем виновата она, Кит.
За прошедшие годы Кит часто винила себя, задавая один и тот же вопрос: правильно ли она поступила, что сожгла письмо? Но всегда говорила себе: Господь знает, что она сделала это, как ей казалось, из лучших побуждений. Из любви к матери. Но кому интересны ее благие намерения? Правильно говорят, что ими выложена дорога в ад.
Кофе обжег ей горло.
Нет, никто не должен ни о чем узнать. Тем более что этого хотела она сама… Кит не могла назвать матерью эту стройную женщину, жившую в современной квартире и говорившую о своем физическом влечении к Льюису или как там это называется… Зачем подвергать Эммета пытке, которую с трудом выдержала она сама? И папу тоже. Что будет с папой, если он узнает, что его любимая Элен, по которой он пролил столько слез, бросила его, потому что хотела спать с мужчиной по имени Льюис?
Кстати говоря, а где он, этот Льюис? Если мать сходила по нему с ума, то почему в квартире нет и следа его пребывания? Кит вспомнила мужчину, который разговаривал с Айви. Красивого темноволосого мужчину, похожего на актера. Нет, вряд ли это был Льюис; он куда-то уезжал. И оставил большой сундук со своими вещами, который должны были забрать. Нет, это не любовник матери. Он слишком молод…
Кто-то тронул ее за руку. Она вздрогнула и подняла глаза. Неужели мать или миссис Браун следили за ней?
Но это оказался юноша лет восемнадцати.
— Ты одна? — спросил он.
— Да, — глядя на него с опаской, ответила Кит.
— Не хочешь присоединиться к нам? — Он показал рукой на столик, за которым сидели лукаво улыбавшиеся парни и девушки.
— Нет, спасибо… Большое спасибо.
— Да брось ты. Человек не должен сидеть один, когда играет такая музыка, — сказал парнишка.
Кит заколебалась. Молодые люди пели и хлопали в такт музыке. На их месте они с Клио вели бы себя так же. Но теперь все было по-другому. Она не сможет сидеть с ними, смеяться и делать вид, что ничего не случилось. Но сидеть одной и гонять по кругу одни и те же мысли, доводя себя до белого каления, тоже нельзя.
— Спасибо, — улыбнулась ему Кит.
Парень обрадовался тому, что сумел подвести к столику такую хорошенькую и нарядную девушку. Она широко улыбалась и кивала каждому, кто называл свое имя. Должно быть, она отвечала, что ее зовут Кит, потому что все так назвали ее, когда она сказала, что ей пора. Кит вышла из кафе и побежала на автобус.
Клио не находила себе места и ворчливо заметила:
— Ты опоздала.
— Нет, это ты пришла слишком рано.
Началась их обычная перепалка. Но когда Кит видела Клио в последний раз, она еще не знала самого ужасного. Что мать не умерла, а сбежала. И что дочь невольно помогла ей обмануть всех, когда сожгла письмо.
— Что делала? — Клио все еще дулась на то, что они не поехали в город вместе.
— Посидела в кафе, — пожала плечами Кит.
— И все? А я побывала в сотне мест.
— Рада за тебя.
— Ты с кем-нибудь познакомилась? — жадно спросила Клио.
— Да, с целой компанией. Они слушали музыку.
— А мальчики там были?
— Полным-полно.
Мысли Кит были далеко отсюда. Далеко от Клио и от кафе.
— Симпатичные?
— Да. Вполне… А ты? — Кит понимала, что должна держаться как обычно.
Однако с приключениями Клио не повезло.
— Да так, видела кое-что… А как их звали?
— Кого?
— Мальчиков, с которыми ты познакомилась?
— Не помню. — Кит говорила чистую правду.
Когда они поднимались по ступенькам монастырской лестницы, Клио забеспокоилась.