У дверей бара Фоули стояла мрачная толпа. Гараж Салливана был пуст, посетители хозяйственного магазина Уолла свернули в другую сторону, а отец Бейли торопливо пошел к церкви, лишь бы не видеть ее. Когда она вернулась на перекресток и перешла на другую сторону улицы, надеясь встретить кого-нибудь, двери бара Лапчатого оказались закрытыми, а миссис Диллон не захотела с ней разговаривать. Дэн и Милдред О’Брайен из гостиницы «Центральная» старательно избегали ее взгляда.
А потом она очутилась в аптеке, подняла голову и крикнула: «Я дома!»
Но ответа не дождалась.
На лестничную площадку вышла Рита, одетая в черное.
«Боюсь, мэм, вы не можете войти. Хозяйка умерла», — мрачно сказала она.
«Хозяйка — это я!» — воскликнула Лена.
«Знаю, мэм, но войти вы не можете».
И тут она проснулась мокрая от пота. Это была правда. Никакой новой жизни у нее не будет. Можно по-прежнему оставаться для всех женщиной, утонувшей в озере.
Лена ужасно скучала по письмам. Но заходить за ними к Айви не имело смысла: Кит больше никогда не напишет ей. Подруга матери больше никогда не получит писем, переполненных новостями.
Кит тоже скучала по письмам. Писать было некому, некому рассказывать о том, что ждет ее впереди, о колледже, о собачьей преданности Филипа О’Брайена и растущем высокомерии Клио. Лена Грей, которой она писала, могла найти выход из любого положения. Конечно, за исключением того, в котором обе оказались сейчас.
Письма были для нее тогда настоящим благословением. Но, увы, прошли те времена, когда сестра Мадлен тайком передавала ей конверт с английским штемпелем, который она уносила домой и вскрывала у себя в спальне. Понимание того, что все в этих письмах было ложью, превращало их в ничто. Кит не могла вспоминать о них без дрожи. Она больше не верила Лене Грей. Ни на грош.
Пришла открытка от Филипа. Он был в Килларни.
Дорогая Кит!
Я устроился поработать в гостиницу, которую ты видишь на открытке, на время каникул. Представь себе, что на открытке изображена твоя собственная гостиница. Было бы, чем похвастаться.
Не могу дождаться начала занятий, а ты? У нас большое преимущество перед остальными. Мы будем вместе, а им придется искать новых друзей.
С любовью,
Филип.
Дорогая Кит!
Твой отец сказал мне, что ты будешь жить в общежитии на Маунтджой-сквер. Уверена, что тебе будет удобно там во время учебы в колледже.
Конечно, одним из самых больших преимуществ жизни в Дублине будет для тебя ощущение свободы от дома и всего, что с ним связано. Хочу сообщить тебе, что у меня есть квартира в Рэтмайнсе, и я буду рада, если ты навестишь меня. Но только не подумай, что я буду сидеть дома и ждать тебя. Я ухожу с работы в половине шестого и в случае хорошей погоды около часа провожу на поле для гольфа. Часто хожу в кино или в гости. Иногда люди приходят ко мне на ужин.
Я пишу тебе об этом, чтобы ты не подумала, будто я изнываю от одиночества или хочу следить за твоим поведением в Дублине. Сообщаю номер своего телефона на случай, если ты решишь как-нибудь зайти ко мне поужинать.
Искренне любящая тебя
Мора.
Дорогой Майкл Салливан!
Тебе пишет доброжелатель. Люди видели, как ты допиваешь остатки из бутылок на задворках пивных Лох-Гласса.
Это нужно прекратить.
Немедленно.
Иначе об этом узнает сержант О'Коннор.
И отец Бейли.
А самое главное — твой брат, который выбьет из тебя дурь.
Предупреждаю в последний раз!
Дорогой Филип!
Как бы, мы ни жили в Дублине, но вместе мы не будем. Я хочу, чтобы ты знал это с самого начала во избежание недоразумений.
С любовью (но только если ты поймешь это правильно), Кит
— Стиви, в Дублине ждут, чтобы я как можно скорее приступила к своим обязанностям, — сказала Рита.
— О боже! Скоро ты забудешь Лох-Гласс как кошмарный сон.