— Я надеялась, что меня пригласят.
— Гостей было совсем немного. Это называется «торжество в узком семейном кругу».
— Миссис Грей, а ваш муж был там?
— Нет. К сожалению, Льюис прийти не смог.
Доун вернулась к работе.
Лена смотрела на светловолосую голову, склонившуюся над письменным столом. Доун была девушка видная. Лена и Джесси направили ее на курсы ораторского искусства, и вложение капитала оказалось очень выгодным. Сейчас Доун могла выступать перед группой старшеклассниц любой численности. Лена знала, что школьницы прислушаются к словам красивой девушки, которая всего на несколько лет старше их самих. Если Доун будет говорить о необходимости высокой скорости машинописи, точности стенографии и соблюдении порядка хранения корреспонденции, они воспримут это, тогда как советы Джесси или самой Лены пропадут даром.
Голова была тяжелой; Лена ощущала страшную жажду. Во время ленча она выпила целых шесть стаканов воды. Неужели так страдают все пьяницы? Завсегдатаи лох-гласских пивных Лапчатого и Фоули? Постоянные посетители бара Эрнеста? Неужели все они наутро борются с обезвоживанием организма? Боже, какое ужасное чувство. Она больше никогда не будет пить…
— Сегодня вечером придет Эрнест, — сказала Айви.
— Отличная новость. Не слышу благодарности.
— И не услышите. Не понимаю, почему мне отвели роль страдающей алкоголички.
— Допустим, вы — излечившаяся алкоголичка. Мужчинам это нравится, — предложила Лена.
— Вообще-то я рада, — призналась Айви.
— Знаю.
— Но не хочу возлагать на это слишком большие надежды.
— Нет, конечно, нет.
Лена ушла к себе и легла спать.
Когда она проснулась, рядом стоял Льюис.
— Как себя чувствует моя бедная пьяная малышка? — В его голосе слышались сочувствие и любовь.
— Прости меня, Льюис. Наверное, я выглядела отвратительно.
— Нет, это было очень мило. Ты напоминала мягкую игрушку. Не могла ни стоять, ни сидеть… — Льюис протянул ей чашку чая, и Лена выпила его с жадностью.
— А что я говорила? — Она была на девяносто процентов уверена, что не упомянула «Риджент Пэлис» и свой поход туда с целью пошпионить за новобрачными.
— Что-то неразборчивое. Особенно трудно тебе давались шипящие. — Льюис погладил ее по лбу. — Еще чаю, а потом я сварю пару яиц всмятку. Больше тебе не съесть. Поверь дяде Льюису.
Лена закрыла глаза. Как странно… Она лежит в постели, а Льюис поит ее чаем. В паре миль отсюда Мора Хейз тоже лежит в постели, а Мартин просит подать им чай в номер.
Лена начала вспоминать, как они выглядели… Мартин и Мора. Они держались просто, как люди, которые дружили и любили друг друга много лет, но поняли это только сейчас. Мартин не напрягался и не старался доставить Море удовольствие, как было с Элен. А Мора вела себя очень естественно.
Они были хорошей парой.
Испытывали ли они влечение друг к другу? Конечно, испытывали. Иначе вряд ли стали бы вступать в брак.
Но Лена не могла себе это представить.
Она плохо помнила, как отдавалась Мартину. Секс у нее всегда ассоциировался с Льюисом. После первого же раза она поняла, что это мужчина ее мечты. Нет, мысль о том, что Мартин и Мора занимаются любовью в свой лондонский медовый месяц, не была ей неприятна. Как и мысль о том, что Мора Хейз будет спать рядом с Мартином в спальне, которую покинула Элен Макмагон.
Просто она не могла себе этого представить.
Джесси и Джим вернулись из свадебного путешествия. Их волновало, удачным ли было торжество.
— По-моему, гости остались довольны, — сказала Джесси.
— Да, все прошло прекрасно, — заверила ее Лена.
— Мой брат мало говорил об этом, но он вообще молчун, — промолвил Джим Миллар.
Это было явное преувеличение: от начала венчания и до конца последовавшего за ним ленча брат Джима не проронил вообще ни слова.
— Но зато моей матери все очень понравилось. — Джесси хотелось думать, что их бракосочетание, как любое событие большого общественного значения, останется в людской памяти.
— Свадьба была замечательная, — сказала Лена. — Просто чудо. Мы никогда не забудем этот день.
Наградой ей стал благодарный взгляд Джесси. После этого новобрачная с ликованием посмотрела на Джима.
Но на самом деле Лена помнила об этом дне только одно: как она стояла рядом с Мартином и Морой у лифта.
Иногда Айви ворчала, что Эрнест слишком хорошо запомнил историю с «сухопутной устрицей». Он говорил, что похмелье может стать началом конца. Но это была слишком маленькая цена за его возвращение.