Филип сидел с родителями в столовой. Стены унылого цвета, скатерти в пятнах от бутылок с соусом, освещение тусклое, обслуживание медленное…
Филип знал, что в такую гостиницу никто не захочет вернуться; приезжавший по делам ни за что не привезет сюда свою семью. Чтобы изменить здешний уклад, придется потрудиться. Он надеялся сделать это с помощью Кит Макмагон. И возможно, его надежда не была тщетной. Сестра Мадден сказала об этом очень уверенно. Монахине можно было верить: она видела людей насквозь и не сомневалась, что Кит Макмагон не любит другого. Какие же проблемы занимают все мысли Кит?
Родители встретили его без особого удовольствия.
— Ты отсутствовал несколько недель и приехал без предупреждения, — ныла мать.
— Знаешь, сынок, чтобы получать прибыль от гостиницы, тебе придется самому встречать гостей и здороваться с ними, — завел обычный разговор Дэн О’Брайен, беседы которого с постояльцами не представляли собой ничего, кроме вздохов и жалоб.
— Ты прав, — кивнул Филип. — Мне повезло больше, чем большинству однокурсников. Я могу учиться у родителей, которые сами владеют гостиницей.
Он что, издевается? Дэн и Милдред смерили сына подозрительными взглядами, но не обнаружили и следа насмешки.
Филип глупо улыбался, а сам думал, есть ли на свете еще один человек его возраста, который так бездарно проводит субботний вечер.
— Кто будет у тебя первым? — спросила Фрэнки, пока все восхищались накрытым столом.
Разноцветные свечи, салфетки и блюда с едой выглядели очень нарядно. В дольки апельсина были воткнуты шпажки с наколотыми на них кубиками сыра и ломтиками ананаса. Фаршированные желтками с майонезом яйца, бутылки темного пива и бокалы с белым и красным вином дополняли цветовое разнообразие.
— Черт бы побрал этого Кевина О’Коннора… — проворчала в ответ Кит.
— Он не так уж и плох, — заметила Фрэнки. — Ты совсем запугала его, а тебе все мало.
— Но он вел себя отвратительно, а такие вещи не забываются.
— Придется забыть. — Фрэнки пожала плечами, чего делать не следовало: ее платье из тафты, не имевшее бретелек, чуть не свалилось.
— А ты? — спросила Кит.
— Что «ты»?
— Ты бы забыла?
— О боже, Кит, нельзя помнить обиды вечно. Иначе войны длились бы без конца, а все девушки заканчивали бы жизнь самоубийством из-за парней, которых любили.
— Но тогда какой смысл в происходящем, если его можно забыть, стереть и все начать сначала? — спросила Кит.
— Послушай, у нас вечеринка, а не диспут, — отмахнулась Фрэнки. — Кого ты сегодня будешь кадрить?
— Не знаю. Может быть, парня из нашего городка. Этот Стиви очень симпатичный.
Кит говорила так не столько для Фрэнки, сколько для того, чтобы убедить саму себя. В глубине души она считала, что ничего особенного в Стиви нет.
Раздался звонок.
— Я открою!
Фрэнки бросилась к двери и тут же вернулась, закатив глаза. За ней шел самый красивый мужчина, которого им доводилось видеть.
Вечерний костюм, волосы длинноватые, но чистые и блестящие, загар от пребывания на свежем воздухе в любую погоду, которому позавидовал бы любой студент-спортсмен, улыбка, способная заставить оцепенеть сотню женщин… Стиви Салливан словно сошел с афиши кинотеатра.
— Ты потрясающе выглядишь! — невольно ахнула Кит.
— Но ты меня перещеголяла, — сказал он, с восхищением глядя на ее обнаженные плечи и шелковое платье цвета персика.
Кит тревожило, что под него нельзя надеть лифчик, но продавщица заверила ее, что лиф платья очень хорошо подогнан, а потому никакого нижнего белья не требуется. Стиви Салливан внимательно изучил лиф с таким видом, словно подозревал нечто подобное, но Кит решила, что это ей только показалось.
В этот момент снова прозвучал звонок, и вошло еще несколько гостей. Одним из них был Кевин О’Коннор, с порога устремившийся к Кит.
— Я хочу предупредить, что Мэтью тоже здесь. Но мы с него глаз не спустим. Если что, он тут же отправится домой. Так что можешь не волноваться.
— Мэтью? — спросила сбитая с толку Кит.
— Да, тот самый, который допустил глупую выходку по отношению к тебе в баре. Он стоит за дверью. Я сказал ему, что войду первым и обсужу этот вопрос с тобой. Понимаешь, он заменяет Гарри.
— Все в порядке. Пусть остается, — снисходительно сказала Кит. — Конечно, если будет вести себя прилично.