Когда официальная часть закончилась, Эрнест и Сэмми наконец расслабились. Лена даже испугалась, что но вобранные не доберутся до поезда. В отведенном им углу пивной мелькали кружки, рюмки с бренди и тарелки с сандвичами. Соседей, которые подходили пожелать жениху и невесте счастья, угощали не только сандвичами, но и выпивкой.
Потом принесли маленький свадебный торт, и Лена сфотографировала, как новобрачные его разрезали. Она попросила их немного попозировать. Поправила Айви шляпку, а Эрнесту — галстук Велела им вместе взяться за ручку ножа, чтобы снимок выглядел по-настоящему свадебным.
— На твоем месте я сфотографировал бы ее в белом платье со свитой из дюжины носильщиков, — буркнул себе под нос Льюис.
Лена улыбнулась так, словно он не издевался над Айви, а сказал что-то дружелюбное. Айви была очень наблюдательна и сразу заметила бы, если бы Лена нахмурилась.
Потом они попросили бармена щелкнуть всю группу, и жених с невестой побежали к поезду под дождем из риса. Им предстояло провести три ночи в городке, находившемся в часе езды от Лондона. Друзья махали молодым с перрона. Когда они вышли с вокзала, пивные уже закрылись до вечера.
Прощание оказалось долгим. Сэмми приглашал всех в клуб в Сохо, но ни у кого не было настроения. Лена могла бы позвать всех к себе домой; пары бутылок вина хватило бы, чтобы продержаться до открытия пивных. Но такого намерения у нее не было. Хмурые сыновья Эрнеста, Сэмми и другие типы, которые ничего не могли организовать сами, того не стоили.
Со словами сожаления, что должна вернуться на работу, она увела с собой и Льюиса.
— Тебе что, действительно нужно на работу? — спросил он.
— Мне нет, а вот тебе — да. Просто я не хотела, чтобы они потащились за тобой в «Драйден».
— Мне не нужно возвращаться на работу, — возразил Льюис.
— А кто говорил, что придет во время пересменки?
Он задумчиво посмотрел на Лену, а потом хлопнул себя по лбу:
— О господи, ну конечно!
— Что бы ты делал без своей секретарши? — лукаво спросила она.
— Совсем заработался.
— Знаю. — Прозвучало это фальшиво, но Льюис ничего не заметил.
— Наверное, ты права. Наверное, мне действительно следует уйти из «Драйдена».
— Но не в субботу, да еще во время пересменки. Дождись, когда тебе предложат что-нибудь приличное. Ты справишься с чем угодно.
Они дошли до станции метро.
— Тебе куда? — спросил Льюис.
— Ну, если ты поедешь на работу, то и я тоже. Без тебя в доме пусто.
— Ты действительно так думаешь? — нахмурился он.
— Не притворяйся, красавчик. Сам знаешь!
Лена поцеловала Льюиса в нос, сбежала по лестнице и обернулась. Он стоял с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не нашел подходящих слов.
Лена забрала почту. Доставка писем по субботам всегда казалась ей непозволительной роскошью. Если бы такое предложили Моне Фиц и бедному Томми Беннету, их бы хватил удар.
Она умело рассортировала письма, как часто это делала на первых порах. Когда Лена пришла в агентство, делопроизводство находилось в плачевном состоянии. Сбитая с толку Джесси уныло смотрела на забитые бумагами ящики; чтобы разобрать их, потребовалось несколько часов. За годы жизни в Лондоне Лена сделала многое, но хватило бы и этого. Она создала настоящий памятник трудящимся женщинам, их потребностям, надеждам и свершениям.
Лена сняла свадебную шляпку с желтым пером, скинула туфли и выпила чаю. Потом снова села за письменный стол и, подумав, какое занятие доставило бы ей удовольствие, решила написать Кит. «Будь осторожной», — напомнила она себе. Перемирие между ними было хрупким — напористость могла все испортить.
Но сегодня ей в первый раз за день предоставлялась возможность пережить несколько приятных минут, и не воспользоваться ею было бы грешно. Она несколько часов подбадривала Айви, успокаивала Эрнеста, беседовала с его сыновьями, фотографировала, обсыпала новобрачных рисом, улыбалась каждому, напоминала Льюису, что ему нужно вернуться на работу, и честно заслужила право побаловать себя.
Она написала дочери о свадьбе, с которой только что вернулась. О том, как хорошо выглядела Айви, как нервничал жених, о гостях, собравшихся в пивной, и посторонних людях, которые махали руками счастливой паре, садившейся в поезд. Письмо получилось веселое. Лена несколько раз перечитала его, боясь обнаружить в нем нотку горечи или жалости к себе. На трех страницах, напечатанных через один интервал, имя Льюиса Грея не встретилось ни разу.