Мора никогда не видела Кит такой.
— Нет, конечно, нет, но…
— Что «но»? Его отец заплатил мне приличную сумму, но, оказывается, счел историю настолько забавной, что решил рассказать ее моей мачехе даже после подписания соглашения! — Лицо Кит выражало решительность.
— Что ты собираешься делать? — тревожно спросила Мора.
— Попросить своего адвоката напомнить мистеру О’Коннору о его обязательствах, — громко заявила Кит.
— Вас обоих разоблачат, — предупредила Мора.
— Наверное, ты права. Я скажу Фингерсу, что хочу встретиться с ним лично, прежде чем снова передать дело в руки адвокатов.
Кит ехидно улыбнулась. Ее желание отомстить оказалось заразным. Мора тоже почувствовала прилив энтузиазма.
— Это отвратительно! Он не имеет права говорить такие вещи о вас с Клио… — Она пристально посмотрела в глаза Кит.
— Мора, это только моя битва, — уточнила падчерица. — Клио, если захочет, может начать свою.
Намек был слишком прозрачным. Мора без слов поняла, что дочь ее сестры не стала бы посылать Фингерсу письмо адвоката.
Она написала на конверте «ТОЛЬКО В СОБСТВЕННЫЕ РУКИ».
Дорогой мистер О'Коннор!
Возможно, мой адвокат не одобрит, что я связываюсь с Вами лично, но я делаю это по семейным обстоятельствам. Напоминаю о письме, которое Вы мне прислали (копию прилагаю), и Ваших обязательствах, которые из него следуют. К несчастью, до меня дошла неприятная новость, что Вы снова повторили заведомую ложь, вынудившую меня искать защиты моей мачехи, миссис Море Макмагон (урожденной Хейз).
Я требую, чтобы Вы немедленно написали моей мачехе письмо, взяли свои слова назад и дали гарантии того, что мне не придется снова прибегать к услугам адвокатов.
Я бы сделала это не задумываясь, но моя подруга Клиона Келли дружит с Вашим сыном Майклом, и я не хочу осложнять отношения между Вашими семьями.
Надеюсь получить от Вас ответ завтра же.
Искренне Ваша
Мэри Кэтрин Макмагон.
— Кевин…
— Это ты, па?
— Если выключишь свой чертов рок-н-ролл, то поймешь, кто звонит! Ты занимаешься или слушаешь свою пещерную музыку?
— Па, ты не часто звонишь мне, — неловко ответил Кевин.
— Ничего удивительного. Ты знаешь девушку по имени Мэри Кэтрин?
— Кого?
— Ее фамилия Макмагон. Она из Лох-Гласса.
— Кит? Да, конечно. А что?
— «Что, что»! Разве я не заплатил ей изрядную сумму за молчание, когда ты сказал, что трахал ее так, словно ковер выбивал?
— Да, па, но это в прошлом. Я же сказал тебе, что произошло недоразумение.
— Я тоже говорю, что это недоразумение… Она что, чокнутая?
— Нет, Кит — отличная девчонка. А что? — Наступила тишина. — Что, па? Мы извинились. Точнее, я извинился, ты заплатил, Кит приняла извинения и деньги, и на этом все кончилось. Теперь мы с ней дружим…
— Да. Все верно.
Теперь Фингерс О’Коннор понял, что винить ему следует только самого себя. Он поверил, что эта история сделает симпатичную толстушку Мору Хейз более податливой, но совершил ошибку.
— Твоя Кит и ее подружка… Это ведь из-за них вы с Майклом отказываетесь ехать на Рождество в Лондон и собираетесь в Болли-мак-Флэш или как его там?..
— В Лох-Гласс, и только на Новый год. Ма говорила тебе. Рождество мы встретим в Лондоне.
— Ладно, у меня мало времени, — сказал отец и положил трубку.
— Кит, это Мора. Не могу долго говорить, звоню с работы.
— Привет, Мора. Скажи Стиви, что ты стоишь своего жалованья и имеешь право на один личный звонок.
— Его нет в конторе.
— Ты получила результаты анализов?
— Все в порядке. Я говорила тебе, что так и будет.
— Слава богу!
— Но я звоню не поэтому. Я получила совершенно удивительное письмо от Фингерса О’Коннора.
Кит хихикнула:
— Я так и думала. Мне он тоже написал.
— Кит, ты не… ты не…
— Нет, Мора, нет. И будь я проклята, если этот полоумный теперь попробует что-нибудь сказать…
— Клио?
— Привет, Майкл.
— Можно к тебе приехать?
— Нет, у меня куча дел. Пытаюсь придумать, как украсить большой сарай и превратить его во что-то приличное.
— Ты имеешь в виду лох-гласскую гостиницу?
— Да. Как ты догадался? — Она еще ничего не говорила Майклу: сначала нужно было убедиться, что из этого что-то получится.
— Кевин сказал. И отец тоже.