Но в конце концов этот вопрос прозвучал.
— Вы, случайно, не в бегах? — спросила Грейс, когда газеты опубликовали биографии всех работников агентства, кроме Лены. Портрет женщины, которая принесла агентству Миллара славу, тоже отсутствовал.
— Вроде того, — сказала Лена. — Но я сбежала не от закона. Тут все в порядке.
— Значит, от мужчины.
— Да. Правда, скорее к мужчине, чем от мужчины.
— Но мужчина все же у вас был. И дочка.
— Плюс очаровательный мальчик.
— Надеюсь, ваш Льюис того стоит.
— Конечно, не стоит. Так что не питайте тщетных надежд. — После чего обе дружно расхохотались.
Больше всего я скучаю по нашим шуткам, — писала Клио. — А наши секреты, наши планы — все равно они у нас теперь разные. Я не должна была заглядывать в то письмо. Честно говоря, я так и не увидела, кому оно было адресовано. Но даже смотреть не следовало. Я подумала, что это Филип, а ты скрываешь это от меня. Если мы сможем снова стать подругами, я буду относиться к твоим письмам как к святыне. И не стану тратить время на пустые уговоры поступить в университет вместе со мной. Ты этого не хочешь — что ж, вольному воля. Я понимаю, что подруга из меня никудышная. Наверное, я для этого слишком высокомерна. Я стыжусь этого письма, но мне очень одиноко. Я тоскую по тебе и не могу сосредоточиться на занятиях. Может быть, нам стоит помириться?
Любящая тебя
Клио.
Дорогая Клио!
Так и быть. Но заруби себе на носу: мы вовсе не обязаны быть подругами. Нет такого закона, который приказывал бы нам вечно ходить парой по Лох-Глассу и всем остальным местам. Я рада, что ты мне написала. От Лонни Донегана меня уже тошнит. Нет ли у тебя пластинки поновее?
Любящая тебя
Кит.
Эммет отнес это письмо к Келли.
— Они чокнутые, правда? — спросила Анна Келли.
— Абсолютно, — подтвердил Эммет.
— Ходят в одну школу, сидят в одном классе, а нас используют как почтальонов.
— Похоже, они здорово поругались, — сказал Эммет.
— Не знаешь из-за чего?
— Нет. Кит не говорила.
— А Клио только об этом и говорит. Кажется, Кит выронила какое-то письмо, Клио подняла его и случайно заглянула, чтобы понять, кому оно написано. И тут Кит просто потеряла голову.
— И кому оно было написано, если не секрет? — спросил Эммет.
— Какому-то парню по имени Лен, — сказала Анна, гордая тем, что может сообщить ему такую важную новость.
— Спасибо, Эммет. Ты настоящий друг.
— Нет, — ответил Эммет. — Я дурак.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что чувствую себя дураком. Я не знал, что у тебя есть парень по имени Лен. Хорошо, Анна Келли сказала.
— Какой еще Лен? — удивилась Кит.
— Тот самый, которому ты писала письмо. В которого ты влюбилась.
Кит сдвинула брови:
— Когда ты пришел к Келли, Клио была дома?
— Нет. Только Анна.
— Принеси письмо назад. Я тебе заплачу.
— Нет, Кит. Это глупо. Ты совсем рехнулась.
— Может быть. Я дам тебе шесть пенсов.
— У тебя нет шести пенсов.
— Я возьму шесть пенсов из статуэтки инфанта Пражского и положу их обратно, когда получу свои карманные деньги.
— Зачем тебе?
— Пожалуйста, Эммет. Пожалуйста.
— Нет, ты просто чокнутая. Это никуда не годится.
— Знаю. Но такая уж я уродилась. Я сделаю для тебя все. Все, что захочешь. И до конца дней буду делать.
— Серьезно? — с сомнением спросил Эммет.
— Честное слово.
— Все, что захочу? — Он все еще колебался.
— Да. Только поскорее.
— А если она вернулась?
— Тогда не считается. Просто прибежишь обратно, и все.
— Ты что, половая тряпка? — спросила Анна Келли.
— Нет, я сделал большое дело, — ответил Эммет.
— Какое дело?
— Теперь она будет передо мной в долгу по гроб жизни.
— И ты поверил? — засмеялась Анна.
— Поверил. На Кит можно положиться. — Эммет сунул письмо в карман и побежал домой.
На следующий день мать Бернард сказала ученицам, что на повторение пройденного с вознесением молитв Святому Духу — у них осталось ровно двадцать три дня. После этого начнутся очень серьезные выпускные экзамены. Поэтому до окончания экзаменов не должно быть никаких глупостей и проделок.
На перемене Клио сказала:
— Я слышала, ты передала мне письмо, а потом забрала его обратно.
— Твоя информационная служба работает как часы, — ответила Кит.
— Почему, Кит? Почему ты передумала?