— Но со времен твоей молодости мир сильно изменился, — колко ответила Анна.
Клио и тетя Мора посмотрели друг на друга и едва заметно улыбнулись. Клио поняла, что ее тетка одержала победу. Никто другой не смог бы положить конец нытью Анны. Настырность становилась главной чертой характера младшей из сестер Келли.
— Как по-твоему, это чем-нибудь закончится или будет продолжаться всю жизнь? — спросила Лилиан.
— Не знаю, — ответил Питер.
— Ты должен знать. Он твой друг.
— А она твоя сестра, — парировал муж.
— Есть вещи, которые сестрам не говорят. Особенно если они старые девы, — объяснила Лилиан.
— Есть вещи, которые не говорят друзьям. Особенно если они вдовцы, — сказал доктор Питер Келли.
— Я рада, Мора, что вы навещаете меня, — сказала сестра Мадлен.
— Сестра, я буду приходить к вам, пока он не станет возражать.
— Не станет.
— Откуда вы это знаете? Ради бога, не сочтите за грубость…
— Думаю, что знаю, Мора. Сужу по тому, что говорят люди.
Конечно, люди говорили много чего, а слух у сестры Мадлен был хороший. Видимо, она действительно все знала.
— Вы такой чудесный человек Мне хотелось бы что-нибудь сделать для вас.
Сестра Мадлен задумалась.
— Есть одна просьба. Правда, сложно объяснить, почему она так важна для меня.
— Мне вовсе не обязательно это знать.
— Благослови вас Господь, я тоже так думаю. Ладно, я попрошу. Скорее всего, из этого ничего не выйдет, но если вы сможете…
— Пожалуйста, сестра. Я буду рада сделать все, что в моих силах.
— Вы слышали, что Клио, Кит и другие девочки из шестого класса собираются в Лондон после выпускных экзаменов?
— Еще бы! Они ни о чем другом не говорят.
— Да, конечно. Вы не могли бы убедить Кит и Клио отказаться от поездки?
— О господи, почему? Ох, извините, я забыла… — Мора запнулась, а потом сказала: — Думаю, это невозможно.
— Этого я и боялась.
— А причина серьезная?
— Очень.
— Не знаю, как это сделать. Я не могу сказать им, что в Лондоне эпидемия тифа. Не могу свозить их во Францию или какую-нибудь другую страну. Мне с трудом удалось отговорить от этой поездки Анну. Пришлось предложить ей стать моим кэдди на турнире по гольфу. — Мора помолчала. — А больше вам обратиться не к кому?
— С такой просьбой — нет.
Мора почувствовала прилив гордости: оказывается, она входит в число приближенных.
— Кажется, эту поездку организует мать Бернард. Если она скажет…
— Нет. К сожалению, она потребует объяснений, а я не могу их дать.
Снова наступила пауза.
— Хорошо, я сама попробую. Но вряд ли чем-то можно их отвлечь. Во всяком случае сейчас.
— Спасибо. Я знаю, вы постараетесь.
— А что будете делать вы?
— Молиться, чтобы Господь все устроил и чтобы вы не слишком задумывались над моей странной просьбой.
— Я немедленно выкину это из головы и забуду, что вы вообще обращались ко мне за помощью, — улыбнулась Мора Хейз.
Сестра Мадлен положила ладонь на ее руку. Эта славная женщина была бы бедному Макмагону прекрасной женой и другом, если бы…
Шарлотта умерла в четверг утром.
Айви хотела поехать в больницу и побыть с Эрнестом, но он сказал, что этого делать не нужно.
— Я посижу в приемной на случай, если понадоблюсь тебе, — умоляла Айви.
— Нет, милая. Не надо суетиться и создавать всем лишние хлопоты. Побудь дома. Я заеду к тебе позже.
Четверг прошел, а Эрнест так и не приехал. Перед закрытием пивной Айви позвонила туда и поговорила со знакомым барменом.
— Айви, он сейчас с родными в гостиной. Наверное, лучше не трогать его.
— Ты совершенно прав, — ответила Айви.
Она просидела в своей комнатке всю ночь, уверенная, что Эрнест приедет, когда родственники разойдутся.
В три часа ночи у дверей остановилось такси. Она отодвинула штору и выглянула наружу. Но это был не Эрнест, а женщина в белом свитере. У нее были светлые волосы, алые губы и туфли на очень высоких каблуках. Она вышла из машины, чтобы поцеловать на прощание Льюиса Грея. Блондинка обнимала его, поднимала ножку и постанывала, не обращая внимания на просьбы вести себя тише. Льюис расплатился с шофером и попросил его увезти женщину как можно скорее.
— Пойти с вами на похороны? — спросила Лена.
— Что?
— Нужно, чтобы кто-то был с вами рядом. Вряд ли вы сможете оплакивать покойницу вместе с родными. Я буду служить вам прикрытием.
— О боже, Лена, вы просто чудо.
— Значит, я иду с вами. Где и когда?
— Милая, мы никуда не пойдем. Как выражается Эрнест, это неприемлемо. Надо же, он знает такие высокопарные слова, как «неприемлемо»…