— Думаю, ей лучше побыть одной. Тяжело принять тот факт, что для родного харифа ты ничего не можешь сделать.
А ведь он прав. Но Маргарет Браун не из тех, кто сдаётся. Её последним вариантом была надежда. «Надежда», которую она, Астра и Елена однажды оттолкнули. И сейчас, когда выбора нет, Леди спускается в подвал бара «Сиреневая фея», где находит лежащую в луже собственной крови крылатую волчицу, прикованную кандалами к стене. Она жива и, пусть без сознания, продолжала раздражать своей ехидной улыбкой.
— Ты как всегда… легко узнаёшься… сестра… — проговорила Клаудия.
— А ты всё продолжаешь этот цирк, Клаудия. Не надоело?
— Смотря… что ты подразумеваешь под «цирком»…
— Сама знаешь, — Сиф присела рядом. — Я знаю, что это ты вырвала всю тьму из меня, но из-за этого помутился твой рассудок!
— Начинается… Маргарет, вы выгнали мой… клан, не восприняв мои… идеи всерьёз… Но это было давно…
— Согласна, поэтому и пришла сюда, — Маргарет придвинулась ближе и сделала глубокий вдох. — Исцели Джека.
Эта просьба была ожидаема и одновременно нет. Крылатая волчица рассмеялась, насколько это возможно.
— Кто б меня спас… Сама понимаешь, такие раны… не лечатся магией…
— Которую мы знаем — да, но ты в своё время проводила эксперименты на харифах и исцелила свою лапу вместе с остальными недугами, когда наши лекари списали тебя со счетов, — Сиф отчаялась. Это видно. — Я прощу тебе всё, если ты поможешь.
— Всё…
— Даже заставлю остальных принять тебя и твой клан обратно, — любой подумает, что спустя столько времени непрекращающихся преследований Леди блефует, но это вряд ли.
— Хе…
Та лишь отвернула голову, потеряв сознание.
— Клаудия? Клаудия! Сестра!
— Сюрприз! — резко повернулась к ней крылатая волчица с ярко выраженной белой улыбкой. Испустив взрыв огромного количества энергии, она освободилась от оков, почувствовав прилив сил.
— Что…
— Как это «что»? Сюрприз, говорю! — Клаудия стояла над Сиф, будто ранения никогда и не было. — Дорогая Маргарет, разве ты не поняла это сразу? Странно, не правда ли?
— Что именно? Тот факт, что ты вновь нас обманула?!
— Нет, совсем напротив. Я удивлена, как ты не заметила медленное заживление тканей своей раны. Ты даже не подумала проверить моё состояние перед тем, как вести переговоры!
— Получается, ты давно это спланировала, — пусть и с долей усталости, Сиф поднялась с земли и приготовила свои клинки, но Клаудия переместила их в дальний угол подвала.
— Не совсем. Вестник не должен был появиться на той поляне. И да, это был наш с Еленой план: устроить тебе и Джеку встречу. Сразу скажу, правду знали я, Белая и Сильвер, — она присела рядом с Сиф. — Можешь не верить мне, Маргарет, но клянусь: я всегда желала тебе только хорошего.
Произнеся это, крылатая волчица исчезла в тенях, будто её никогда и не было.
Открыв глаза, Джексон оказался на крыше одного из высотных зданий Брукса, рядом с колокольной башней. Там же сидела Клаудия.
— Его нет. Меча, — проговорила она. Джек правда пытался нащупать меч своего отца, раз оказался в реальном мире. — Отсюда прекрасный вид. Пусть и не на цветочные поля Корбана, но всё же…
— Перейдём к сути. Чего ты хочешь?
— Поблагодарить, конечно же. Ты, можно сказать, вытащил меня с того света. Повторюсь, я благодарна, — можно подумать, что это «фальш», наглый обман, надежда на эмоциональную составляющую. У Джека другое мнение — почему-то он был уверен, что Клаудия говорит искреннюю правду.
— …И что дальше?
— Дальше? — крылатая волчица поднялась с черепицы крыши и приблизилась к молодому охотнику. — Ну, лично я вижу всё так… Прямо сейчас ты пытаешься «неожиданно» сбросить меня с крыши. У тебя не получается, так как крыло компенсирует скорость падения. Я исчезаю, оставляя свой медальон тебе. Наша связь рушится, мы более не видимся в пустоте. Таков расклад.
Она протягивает Джексону свой медальон, однажды побывавший на морском дне.
— Оставь. Это символ вашей с мамой дружеской связи, — волк улыбался. Его глаза вновь выделялись тем самым сине-голубым свечением, видным даже при дневном свете.
— Я могу об этом пожалеть, но, думаю, наш небольшой союз может сослужить хорошую службу.
— Ха! А ты гнева матери не боишься?
— Не волнуйся, это уже моё дело. Разберёмся.
— Я не была бы так уверена, Джеки, — произнеся это, Джек оказался посреди улицы. — Когда захочешь поговорить — зови!