«Нет, ну каков мошенник! Куда же он дел свой телефон?» — Пока не настоящий брат спал, одурманенный Вениной магией, Анна обыскала все, но не нашла ничего полезного, кроме одного листка. Судя по качеству печати, он был из того же времени, что и сама Анна. На белоснежной офисной бумаге для принтера отчетливо виднелись странные символы, не то рисунки, не то иероглифы.
«Нужно узнать, что это за язык, тогда станет понятно, кто выдает себя за Николая Загорского. Хорошо хоть Веня дал свое перышко и можно позвать его в любой момент.»
— Это язык древнего племени майя. Никаких сомнений! Вот только, что написано я не знаю. Это так захватывающе! — Веня распушил перья и шумно летал по комнате Анны задевая мебель своим крупным тельцем. Надо бы папочку моего спросить. Он знает! Но они с мамой сейчас высиживают мою сестру, а где, неизвестно и пока птенец не вылупится мы не сможем его спросить.
— А папа твой откуда знает?
— Так он - Кетцаль, священная птица индейцев майя. В древние времена он умел сбрасывать с себя прекрасные зелено-голубые перья и мог быть не только птицей, но и человеком, великим жрецом. Потом боги его наказали за связь с матушкой, и он стал всего лишь пернатым созданием.
— Этим мы займемся позже, а пока нужно сходить на прием Волконских и понаблюдать за Николаем.
Разбудив ненастоящего брата после этого, Анна удалилась в свою комнату, чтобы решить какое платье надеть и подготовиться к приему.
Прекрасный дом Волконских находился совсем рядом с особняком герцога на набережной реки Мойки. Самые титулованные и уважаемые семьи Санкт-Петербурга приглашены на совершеннолетие Елизаветы Волконской. Хорошо воспитанная и образованная девушка с самого детства была обручена со старшим братом Анны Загорской и обе семьи с нетерпением ждали ее совершеннолетия, чтобы наконец заключить этот взаимовыгодный брак.
Пока Николай одевался в своей комнате, Анна мучилась выбором платья. Пелагея принесла уже два десятка нарядов, но все они не соответствовали столь важному событию.
— Ваша Светлость, посмотрите у матушки Вашей в шкафах. Там еще много платьев должно быть. Но слугам в ее комнаты ходить нельзя, Вам самой придется. — Бегая все утро с платьями по лестнице Пелагея уже утомилась и мечтала уйти на кухню, пить молоко с баранками.
— Все верно Пелагея, иди, отдохни, совсем я тебя загоняла, вон еле дышишь. — Анна со смехом глядела на раскрасневшуюся от беготни горничную.
— Благодарствую, барыня, ну, пойду тогда. — Пятясь задом и кланяясь по дороге Пелагея вышла.
Как же я забыла про покои матери Анны. Герцог ведь специально выделил для нее часть особняка, на случай если она с мужем приедет погостить к нам из Парижа. Надо там тоже все посмотреть, вдруг что-то найду.»
Анна поднялась на второй этаж и прошла в левое крыло. Дверь в покои Екатерины Загорской были закрыты на замок. Но, к счастью, ключ, который хранился у Николая на веревке теперь был у нее. Как она успела понять этот особенный ключ подходил любым дверям. Анна достала его и положила на ладонь, как делал Николай в усадьбе Александрино. Ключ мгновенно взмыл в воздух, задрожал и влетел в замочную скважину на двери. Внутри оказались богато обставленные покои, наполненные разными этническими предметами, видимо, мать герцогини фон Регельдорф привозила их из заграничных путешествий.
Открыв дверцы шкафа, Анна еще раз подумала, что семья Загорских очень особенная. Внутри было пусто, а все пространство переливалось голубым светом.
«Тут какой-то подвох, не может быть чтоб матушка герцогини не оставила в шкафу даже ни одной потрепанной меховой жилетки» — Не успела Анна подумать об этом, как на месте голубого свечения появилась вешалка со старой облезлой жилеткой из непонятно меха. — «Потрясающе! Вот бы мне в Москву такой шкафчик!» — Анна снова открыла пригласительное письмо и перечитала написанное.
«В субботу вечером ждем дорогих гостей на совершеннолетие дочери нашей, Елизаветы. Празднование будет костюмированным маскарадом. Позаботьтесь заранее о ваших нарядах.»
«Какая отличная идея. Умели же люди раньше веселиться. Что же мне надеть?»
Анна задумалась, ведь она не хотела привлекать внимание, но ей были нужны единомышленники.
«Необходимо разобраться кто друг, а кто враг и лучший способ — провокация.»