Глава 20. Рейна Брайс
Даяну понадобилось время, чтобы успокоиться. Он приехал спустя несколько часов с двумя внушительными пакетами, именно в тот момент, когда голова начала раскалываться от выпитого вчера спиртного. Он снова был не один, благо, в этот раз – с самым приятным для меня человеком.
– Как ты, девочка моя?
Кассиан присел рядом, приобнимая меня за плечи и поглаживая спину, пока Даян на кухне разбирал покупки.
– Плохо. Голова болит.
Кас рассмеялся и чмокнул меня в макушку.
– Почему ты не взяла меня с собой, малышка? Я бы тебя выслушал, как всегда.
Подняв голову, я посмотрела в его настороженные глаза.
– Я думала, ты... в этот раз ты не встанешь на мою сторону.
Он не обиделся, просто прижал ещё сильней.
– Запомни, малыш, я, Даян и Мэтт всегда будем на твоей стороне, что бы ни случилось. Кстати, Мэтт тоже зол из-за твоей вчерашней выходки, как и я.
– А по тебе и не скажешь…
– Я тщательно это скрываю, – улыбнулся Кас.
Даян подошёл к нам и сел напротив, протянув обоим бутылки с пивом.
– Рё… – голос Даяна был такой печальный, что мне стало стыдно за все свои детские выходки, – родная моя, ты – единственная, кто у меня остался. Я люблю тебя, – мои глаза наполнились слезами. – Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Даже то, что мама и папа были родными только одному из нас, никак не влияет на то, что ты – самое драгоценное, что есть в моей жизни.
Стыд переборол гордость. Быстро поднявшись и подойдя к Даяну, я забралась к нему на колени и уткнулась лицом в грудь, а он нежно гладил мою спину.
– Я никогда не брошу и не предам тебя. Я всегда буду твоим старшим братом, твоей опорой и защитой.
– Прости меня, Даян, – я всхлипывала, безрезультатно пытаясь успокоиться.
– Всё хорошо, моя родная. Ты несколько лет жила одна, в чужой стране, а когда вернулась, произошло всё это. Прости меня, что был таким невнимательным, – успокоил меня брат.
Запрокинув голову, я встретилась с глазами брата и тихо произнесла то, что всегда было в мом сердце:
– Я тоже люблю тебя, Даян.
– Ох, детка…
Он прижал меня к себе ещё сильнее. Кассиан сидел и наблюдал за нами с тёплой улыбкой.
– Я всегда буду рядом с тобой. Я очень переживаю за тебя, милая. Сейчас происходят очень странные вещи. Наши люди пропадают, мы пытаемся разобраться, но пока никаких результатов, поэтому будь осторожна…
Его прервал стук в дверь.
– Кто-то не выдержал, – Кас со смехом пошёл открывать дверь.
С порога звонкий голос заставил меня улыбнуться.
– Иди сюда, хулиганка. Выпорю тебя, – Мэтт подошёл к нам и обнял меня, чуть не переломав ребра. – Не делай так больше, прошу тебя. Я беспокоился, – он произнёс эти слова так тихо, чтобы слышала только я.
Отодвинувшись, я посмотрела на парня.
– Обещаю, Мэтт, что больше так не буду.
Вернувшись в объятия брата, я так и просидела весь вечер, пока парни травили шутки и пытались вернуть меня в атмосферу родного дома.
В груди что-то щёлкнуло, я поняла, что для счастья мне не хватает здесь только одного человека, не считая Ноя. Человека, что занял весь мой мир. Человека, что за короткий промежуток времени стал центром моей вселенной. Сейчас я начала осознавать, что любовь к Риду, не без его собственной помощи, отошла на второй план. Я отдала бы многое, чтобы ещё раз увидеть моего любимого хотя бы мельком… Даниэль, где ты сейчас? Как у тебя дела?
– Да, Рей-Рей?
– Что?
– Говорю, вот ты заварушку устроила, это всё из-за твоей выросшей груди, по-любому.
Тело Даяна заходило ходуном от беззвучного смеха. Он перевёл на меня взгляд, в его глазах читалось не совсем искреннее «прости».
– Да, наверно… – пробурчала я.
– Мы со всем разберёмся, моя девочка, – обращение Кассиана ко мне всегда звучало как-то по-отечески заботливо, а глаза оставались добрыми и спокойными.
Я любила их всех, но эта любовь была разной. Кассиан был тем человеком, который мог залезть в душу, перевернуть её с ног на голову, но тебе становилось легче. Этакий добрый дядя, позволяющий делать всё, пока не видят строгие родители.
– Спасибо вам, ребята. Я очень ценю вашу заботу и поддержку и никогда не оставлю вас в беде.
Я могла бы отдать жизнь за присутствующих, за Ноя, за бесившего сейчас, ненавистного, но всё же родного Рида и, конечно, за Даниэля.