Эпилог
Годом позже
Выйдя из машины, он пошёл, еле передвигая ногами, часто спотыкаясь и покачиваясь. На горизонте уже появлялись первые лучи рассвета, а он ещё только возвращался в свою квартиру.
Снова один, как и последние несколько лет. Для него Рейна стала глотком свежего воздуха. Когда она была рядом, все проблемы становились незначительными. Её улыбка превращала самый поганый его день в счастливый.
Когда слепой человек всю жизнь находится во тьме, он привыкает, и это становится для него нормой. Стоит ему стать зрячим, он будет взбудоражен красками мира, и счастье видеть всё вокруг накроет его с головой. Но если он снова ослепнет, то уже не сможет адаптироваться, и тьма покажется ему неестественной и чужой. Человек будет сопротивляться тьме, но изменить это, увы, невозможно, а желание жить в кромешной темноте постепенно угаснет.
С появлением Рейны в его жизни он стал видеть. А сейчас снова ослеп.
Он так старался уберечь её, но не смог. Парень корил себя за это каждый день, жизнь теперь стала бессмысленной.
Войдя в квартиру, он привалился спиной к стене, соскользнул вниз и с глухим звуком рухнул на пол, подавившись слезами. Он рыдал. Говорят, мужчины не плачут, но он потерял самое ценное, что было в его жизни. Душа этого парня раскололась в тот страшный день, разлетевшись на осколки.
Руки снова в крови, костяшки содраны и опухли, запах алкоголя и табака въелся в одежду, смешавшись с дорогим парфюмом.
Очередному бедолаге не повезло сегодня, одному из парней, что попали ему на глаза в тот страшный день. Сколько он уже искалечил тех, кто тогда прикасался к ней на свалке, и тех, кто просто стоял рядом.
Парень пытался выместить на них всё своё горе, но легче не становилось. Только чувство мести немного согревало душу.
С брови стекала кровь, смешиваясь со слезами. В такие ночи физическая боль хоть на краткое мгновение затмевала душевную. Он становился зависимым от этого состояния, словно человек, которому дают морфий, чтобы облегчить предсмертные муки.
Затуманенным взглядом парень смотрел в потолок, пытаясь найти в себе силы, чтобы завтра прожить ещё один день. И так – до конца жизни.
Подняв руку, он долго рассматривал её, словно вновь ощущая, как прикасается к её нежной коже. Он просто хотел ещё хоть раз услышать её голос, увидеть улыбку. Он был бы счастлив даже просто посмотреть на неё издалека, чтобы знать, что она жива, но это было невозможно.
Медленно поднявшись и пройдя в ванную, он, скинув с себя одежду, встал под ледяной душ. Вода окрасилась в алый цвет, стекая с него и исчезая в сливе душевой.
Адреналин прошёл, и снова осталась только ноющая боль в груди. Когда он вышел из душа, капли воды стекали по его накачанному торсу и впитывались в чёрное полотенце на бёдрах, а сам он пытался заглушить своё горе очередной порцией, обжигающей горло жидкости.
Пройдя в спальню с бокалом, наполненным до краёв, он остановился спиной к кровати и уставился на стену, как делал каждый раз по возвращении. Подойдя ближе и медленно протянув руку, парень коснулся губ Рейны на одном из нескольких сотен эскизов, развешанных на стене от пола до потолка. Весь прошедший год он рисовал девушку по памяти, боясь со временем забыть черты её лица.
На каких-то рисунках она была изображена в полный рост, на других – отдельные части её тела. Он запечатлевал все её настроения, которые хоть раз видел. Улыбающаяся Рейна, глядящая в небо. Грустная, разглядывающая свои руки. Задумчивая, пытающаяся ответить на сложный вопрос. Смеющаяся над какой-то шуткой. Сосредоточенная на чём-то важном…
Рисунки с изображением её тела были более чувственными. Тонкие, нежные запястья с чуть согнутыми пальцами и длинными ногтями. Изящные лодыжки в открытых босоножках. Плавный изгиб шеи, переходящий в ямочку на ключице. Зона декольте со всеми её очаровательными родинками. Ложбинка на груди со стекающей капелькой воды.
Но один рисунок, созданный самым первым, заставлял чувствовать жжение в груди каждый раз, когда он на него смотрел. На бумаге была изображена боль от предательства близких людей и огромное разочарование, что отражалось тогда в её сапфировых глазах. Он никогда не сможет это забыть, даже если бы этого рисунка не существовало. Ведь каждый раз, перед тем как он проваливался в сон, именно такие, потухшие от страданий, глаза ярким пятном всплывали в его памяти.