— Пустяки, — воскликнул Ян, — просто вы еще не совсем освоились на новом месте. Когда вы проживете здесь чуть подольше, то узнаете русский народ с его лучшей стороны. Я не сомневаюсь, что вы полюбите этих людей: они лукавы и остроумны, у них сильно развито национальное чувство гордости, и они очень стойко переносят все жизненные превратности и несчастья.
— Да, да. До сих пор, с кем бы я ни встретилась, я всюду видела только одну лишь доброту.
— Как вы полагаете, вы сможете привыкнуть к здешнему климату? — задал он свой очередной вопрос, не отрывая своего взгляда от ее лица. — Вас не пугает холодная русская зима? В нынешнем году, признаюсь, морозы сильнее обычного.
— Я сумею привыкнуть ко многому, в том числе и к холодной зиме. Но вот к чему я никогда не смогу привыкнуть, так это к ужасному состоянию миллионов крепостных, которых могут беспрепятственно наказывать, пороть и заставлять работать помимо их желания.
Ян кивнул, лицо его стало серьезным.
— Согласен с вами. Что поделаешь, насилие всегда существовало в мире, в той или иной форме. Хотя в любой момент положение может измениться в лучшую сторону. Я иногда думаю, что какой-нибудь отважный крепостной, мечтающий о свободе и не боящийся ни черта, ни смерти, может заварить такую кашу, какую потом будет не так-то просто расхлебать. — Он чуть помедлил, затем улыбнулся и серьезно произнес: — Я все-таки оптимист. Нет ничего невозможного на свете, если кто-то решил твердо добиваться своей цели.
Она ощутила сексуальную подоплеку у его слов и попыталась поскорее сменить тему, задав вопрос, выгодно ли он продал свои картины. Ян не успел ответить, так как подошли слуги с подносами, уставленными блюдами. Перед тем как подавать на стол, название каждого блюда произносилось вслух в строгом соответствии со старой французской традицией, затем с блюда снималась крышка, и в воздухе сразу распространялся изысканный аромат. Жареная гусиная печенка с печеными яблоками, которые подчеркивали нежный вкус печени, и салат сбрызнутый маслом орехового дерева; вторым блюдом шло жареное мясо ягненка, лежавшее прямо на блинах. На десерт подали яблочный пирог, покрытый глазурью в виде фиалок.
— Все так вкусно, все так восхитительно, у меня нет слов, — с признательностью сказала Маргарита. Нет она не собиралась жаловаться на подаваемую им во дворце еду. Дворцовые блюда были и разнообразны, и вкусны, ей не нравилось только одно — это была слишком тяжелая еда. Очевидно, на характер пищи влияли суровый климат, тяжелый физический труд и присущая каждому человеку потребность утолять голод. Как бы там ни было, но дворцовая кухня сильно обличалась от тех кушаний, которые она попробовала этим вечером. Воспоминания о дурной пище, которую им пришлось есть во время путешествия в Россию, делали сегодняшний вечер похожим на чудесную сказку. Маргариту охватило приятное блаженство, на нее нахлынули приятные, хотя и немного грустные воспоминания. Ей припомнилось, как некогда в Париже, когда была жива ее сестра Анна-Мари, ее возлюбленный иногда водил их обеих в какой-нибудь изысканный ресторан.
Выпив прекрасного выдержанного вина, она разомлела, ее первоначальная скованность прошла, тревоги и заботы куда-то удалились, и, пока они допивали, смакуя, последний бокал. Маргарита неожиданно для самой себя разоткровенничалась и рассказала кое-что о себе и о своей сестре.
— Как хотелось моей сестре, чтобы я жила вместе с ней. Анне-Мари было одиноко и грустно в ее прекрасной квартире, которую снимал для нее ее любовник. Но он был решительно против чьего-либо постороннего присутствия. Он хотел, чтобы он мог беспрепятственно посещать ее в любое время. Я могла навещать сестру лишь изредка, причем соблюдая осторожность. А потом она умерла от воспаления легких. Ей даже не было тридцати лет.
— Я представляю, какое это было для вас горе, — сочувственно отозвался Ян, заметив, как темное облачко печали промелькнуло по лицу девушки. — А у меня есть двое братьев: Хендрик, с которым вы знакомы, и самый младший среди нас, Мартин. Мартин пошел по стопам нашего умершего дедушки, который в прошлом был известным живописцем.
— О. у вас в семье есть настоящий художник?!
— Хвастаться не буду. Он не проявил себя еще в полной мере, но в будущем из него может выйти настоящий мастер. Впрочем, несколько его полотен я уже продал.
— Значит, вот кто присматривает за вашей художественной галереей, пока вы и Хендрик отсутствуете.
Ян громко расхохотался:
— Он настолько увлечен своей живописью, что все остальное его нисколько не интересует. Кроме своих полотен, он больше ничего не видит. Нет, Хендрик случайно так далеко забрался от дома, приехав на встречу со мной в Ригу. Обычно во время моего отсутствия он заведует моей галереей. Если ему надо отлучиться в какой-нибудь другой город, чтобы приобрести там картины, за дело берется его жена Корнелия. Наступает ее черед управлять галереей. Она тоже разбирается в живописи, ведь она дочь известного живописца и у нее есть деловая жилка. Ее трудно провести вокруг пальца, она всегда отличит подлинник от подделки.