Под конец вечера было устроено настоящее чаепитие. Жанну пригласила к себе не только Ольга, уже успевшая подружиться с ней, но и ее муж.
Все эти события не могли не радовать Маргариту, они приносили ей огромное облегчение. Дух уныния, начавший было одолевать всех, исчез. Ее мастерицы оживились, во время работы каждая из них весело делилась с другими своими новостями. Вместе с пропавшей скукой куда-то подевалась и тоска по родине. Женщины, начавшие было вспоминать с грустью Францию, казалось, теперь даже забыли о ней. Маргарита только радовалась этому обстоятельству, главное, что никто из ее подруг не изъявлял пока ни малейшего желания возвращаться домой.
Маргарите по-прежнему было очень приятно в обществе Яна, хотя встречались они не очень часто. Ей нравился его солидный мужской стиль вести беседу, который так приятно отличался от безостановочной болтовни ее подруг и так успокаивающе действовал на нее. Ян устраивал, как он и обещал, прогулки в санях и показывал ей город. Побывали они возле бревенчатого домика Петра Великого. Иногда он приглашал ее поужинать в какую-нибудь кофейню, обычно располагавшуюся в красивом сводчатом полуподвале, где выступали певцы и звучала музыка, чаше всего это были скрипки или балалайки. Однажды в ясное морозное воскресенье они поехали за город кататься на тройке. Было очень весело. Проголодавшись, они зашли в трактир, где ели блины с красной и черной икрой. В один из подобных вечеров Маргарита подарила Яну вышитый ею очень красивый галстук. Подарок так понравился Яну, что он сразу же повязал его себе на шею.
Маргарита с удовольствием слушала его рассказы о родине, о его детстве, когда мальчика обучал основам живописи строгий учитель, бывший намного строже добродушного и снисходительного дедушки Яна. Зимой он вместе с братьями бегал наперегонки на коньках по замерзшим голландским каналам, а летом они выходили в море на лодке и ловили рыбу. В рассказах Яна его детство выглядело безмятежным и счастливым. Маргарита не сразу узнала — он не любил говорить об этом, — что они рано осиротели. Воспитывал и поднимал на ноги трех братьев одни дедушка.
Она расспрашивала Яна, что ему очень нравилось, о его любимых фламандских живописцах прошлого века. Однажды вечером, когда они ужинали вдвоем, он объяснил скрытый смысл многих символов, зашифрованных в живописи старых мастеров, причем для наглядности набрасывал схематично рисунок на листке из записной книжки.
— Если на портрете женщины в углу изображена метла, значит, она аккуратная хозяйка. А если перед ней на столе лежит лютня и несколько листков с нотами, это служит символом влюбленности. — Он продолжал делать зарисовки, а она молча наблюдала за тем, как уверенно и четко движется его рука. — В картинах есть духовный или религиозный подтекст. Если в картине где-нибудь сбоку изображена мрачная тень, то она олицетворяет дьявола-искусителя. На первый взгляд может показаться, что в натюрморте нет никакого скрытого смысла, как вдруг привлекший наше внимание упавший с цветка лепесток или полуочищенный, скатившийся со стола фрукт напоминает о краткости и мимолетности нашей жизни.
Яну нравилось, с каким неподдельным интересом и вниманием слушала Маргарита его объяснения.
— Я так много узнала о живописи, слушая вас. Оказывается, что прежде я почти совсем не понимала язык натюрморта. — Она взглянула на листки бумаги, исчерканные набросками. — Можно мне взять с собой все это?
— Разумеется, если хотите.
— Вы крайне лестно отзываетесь о работах своего брата, а мне кажется, что он в свою очередь еще выше ставит ваше мастерство.
Ян пожал плечами:
— Я рисую редко, когда выпадает свободное время. Мне не угнаться за Мартином, видимо, не мне, а ему суждено прославить наше имя в живописи.
Девэнтер без особого труда продавал в Петербург все привезенные с собой полотна. Он удивлялся и радовался тому, как бойко шли его дела, Петербург оправдал его самые смелые надежды. Однажды он заговорил о необходимости своего скорого возвращения в Амстердам, ему пора было ехать за новой партией картин. Маргариту что-то слегка кольнуло в сердце, она понимала, что ей будет не хватать его. В то же время она радовалась, что их отношения приобрели ровный дружеский характер, а большего ей и не хотелось. Наконец в один из вечеров Ян сообщил ей, что он продал последнюю картину, и она тут же поняла, что расставание неизбежно и его отъезд дело решенное.