удлиненных глаз блеснули изумрудно-зеленым отсветом.
– Меня зовут Сейагейонь. Вы правы, Чеслав Сэмюэль, я
24
Хрустальные небеса
знаю всех членов экипажа «Прометея» по имени, -
пришелец
улыбнулся
Волянецкому,
-
поэтому
формальности знакомства можно опустить.
Он сделал секундную паузу и продолжил:
- Я рад, что мне выпала честь одному из первых
вступить в прямой контакт с лучшими представителями
земной цивилизации…
- Одному из первых, - эхом повторил Макарьев. –
Значит ли это…
Он вопросительно уставился на гостя.
-
Совершенно верно, уважаемый Станислав.
Сейчас у Земли находится наш космический корабль со
специальной дипломатической миссией на борту. С
минуты на минуту начнутся прямые переговоры наших
посланцев с Мировым Советом Земли.
-
Переговоры
о
чем?
–
Тань
Жи
Лин,
профессиональный контактер в составе
экипажа,
заинтересованно подалась вперед.
- О вступлении Земли в сообщество, которое в
человеческой терминологии наиболее точно можно
именовать словосочетанием «Межгалактический союз
цивилизаций».
- Ого! – Макарьев удивленно присвистнул. – Наш
час пробил?
- Да, время пришло, - совсем по-человечески
кивнул пришелец. – Прием Земли в сообщество
готовился уже давно.
- Я так понимаю, что вы уже не раз бывали на
Земле? – Волянецкий попытался резко перевести
разговор на другую тему. – Тайно и негласно?
- И мы, и еще многие представители галактического
сообщества миров, - подтвердил инопланетянин. –
Налажен постоянный мониторинг происходящих на
вашей планете событий. Идет их анализ и подробное
изучение.
- Ну, и зачем весь этот шпионаж? – со злой иронией
осведомился Макарьев. – Разве нельзя было с самого
начала прийти к нам открыто?
25
Хрустальные небеса
- Слово «шпионаж» имеет негативный подтекст, Стас. Оно подразумевает враждебность по отношению к
тому, за кем ведется наблюдение, - гримаса недовольства
скользнула по наполовину костяному лицу Сейагейоня. –
Мы же просто снимали информацию о вашем развитии, абсолютно ни во что не вмешиваясь. Просто держали
руку на вашем пульсе в течение последних примерно ста
тысяч лет – с того момента, когда нашим ученым стало
совершенно очевидно, что на Земле рано или поздно
разовьется человеческая цивилизация.
- Сто тысяч лет… Хороший срок, - уважительно
произнес Волянецкий.
- Это всего лишь мгновение для Вселенной и
объединенных цивилизаций.
- Что же заставило вас изменить стратегию
действий? – поинтересовалась Колпана.
- Вы, - Сейагейонь широко улыбнулся. – Вы, экипаж
«Прометея». Сегодня ваш корабль вышел за пределы
защитного кокона, и человек отныне стал частью
настоящего звездного мира. Мира, совершенно не
похожего на тот, который человечество издавна видело
на небе Земли. После того, как вы, Стас, включили
гиперпространственный двигатель, и «Прометей» вышел
в большой космос, нам уже не имело смысла сохранять
инкогнито.
- О каком коконе вы говорите, Сейагейонь? –
Макарьев пожал плечами. – В полете мы не наблюдали
ничего похожего на какие-то коконы…
- Вот это и есть то главное информационное
сообщение, ради которого я сейчас здесь, - пришелец
повел рукой, и за его спиной прямо из воздуха
развернулось вогнутое туманное облако. Сейагейонь не
спеша опустился в него и повис в полуметре над полом. –