ориентацию. Зажужжали гироскопы где-то внутри
231
Хрустальные небеса
приборной панели. Кораблик постепенно выправил свое
положение в пространстве.
Я осмотрелся. В иллюминаторах над головой и
слева-справа вижу черное небо, Землю, яркое солнце над
голубой полосочкой горизонта. Замечательная картина!
Земля с такой высоты – удивительно красива. Особенно
на рассвете. А я как раз и летел навстречу утренней заре.
Вот так прошло минут пятнадцать. Перегрузок нет.
Невесомость есть и никуда не исчезает. Тигренок мой, индикатор, на резиночке по-прежнему болтается. Решил, что такого длительного баллистического спуска быть не
может.
В верхнем окне вижу побережье и какие-то острова, много облаков. То есть я как бы летел вверх ногами.
Интересно, там, за иллюминатором над моей головой –
это еще Китай и Японское море? Или уже Тихий океан?
Вижу, «глобус» на пульте заработал – это в корабле
такой
приборчик
есть,
который
отслеживает
передвижение корабля над Землей: летишь над Тихим
океаном – и на шарике «глобуса» тоже изображение
Тихого океана. Вот у меня как раз и есть – Тихий океан, сразу же за Японией.
Иногда запущенные с Байконура ракетные ступени
или космические аппараты долетают до тихоокеанской
акватории.
Вот
при
пуске
«Энергии»
неудачно
запущенный «Полюс» упал и утонул где-то в океане.
А вдруг и я падаю? Хотя перегрузки по-прежнему
нет, а невесомость по-прежнему есть.
Гляжу в иллюминаторы: нет, не падаю! Вон уже
побережье Южной Америки показалось на голубеющем
горизонте.
Вот тут я уже точно знал: лечу над Землей, делаю
первый виток.
Сердце заколотилось, как бешенное, когда я это
понял. Я в космосе! Как Гагарин, Титов и все прочие наши
космонавты!
Ведущий: Оказавшись в космосе, «Искра» побила
рекорд по наименьшей массе пилотируемого аппарата, 232
Хрустальные небеса
который с 1962 года принадлежал одноместному кораблю
«Меркурий-Аврора» и его пилоту Малькому Скотту
Карпентеру и составлял 1349,5 килограмм. Напомним, что
вес «Искры» был около 1200 килограмм.
Пастушенко: Что делать? Связи по-прежнему нет. Я
почти постоянно бормотал в микрофон:
- Земля, «двадцатый», Центр управления полетом!
Я – «Прометей»! Иду над Землей, первый виток…
Только в ответ по-прежнему треск помех в
динамиках.
Понятно, что нужно возвращаться на Землю. Но как?
Помню из книг и фильмов, что гагаринский «Восток»
начал торможение где-то над Африкой.
Мне тоже тормозить? Или нет?
Ведущий: А на Земле, в Центре управления
запуском на Байконуре, еще не понимали, что случилось.
Космодром
в
момент
отделения
головного
обтекателя потерял связь с «Искрой» - точно по плану
полета. Теперь связь должна была перейти к
специальной эвакуационной группе, которая дежурила в
предполагаемом районе приземления. На «Искре» должна
была открыться антенна, но штатного отделения на
участке запуска не было, антенна не открылась.
Московский Центр управления полетом и вся
наземная инфраструктура, как мы уже говорили, были
сориентированы только на работу с «Прогрессом».
После отделения головного обтекателя прошло
сообщение «Есть отделение объекта!». Поэтому в
эвакуационной группе решили, что объект отделился, но
у него по какой-то причине не работает антенна.
Стали визуально осматривать небо, объект не
обнаруживался. Значит, решили, «Искра» почему-то
вышла из района приземления. Расширили границы