Различаю пространственные «танцы» северного берега
Африки, «сапога» Италии, Средиземного моря - все четко
и хорошо видно.
Потом шарик постепенно стабилизировался. Это
уже значило, что «Искра» все глубже погружается в
атмосферу.
Стала уходить невесомость. Мой индикатор-тигренок маятником закачался на резиночке.
И вскоре навалилась перегрузка! Так грудь
сдавило, что почти дышать не могу. Перед глазами все
сереть начало – тоже перегрузочный эффект. Кожа на
239
Хрустальные небеса
лице потянулась от носа к ушам. Словно кто-то
невидимыми руками растягивает.
Повертел головой, взглянул в иллюминатор. Языки
пламени за стеклом. Горю! Точнее, горит теплозащитный
слой капсулы. Так и должно быть, соображаю.
Тряска началась, как на ухабистой дороге. Мотает
из стороны в сторону. Зубы даже щелкают.
И снова вроде бы наступила невесомость, но уже
не такая, как на орбите, а как будто спускаешься в
скоростном лифте. Падаю? Точно, падаю! Почему не
выходит парашют?!
А если парашют вообще не сработает? И будет как
с Владимиром Комаровым в шестьдесят седьмом году? У
него тогда на «Союзе-1» парашют не раскрылся, корабль
разбился и космонавт погиб.
Глухой хлопок впереди. Вытяжной парашют пошел!
Несколько секунд, снова хлопок и сильный рывок –
а вот это уже вышел основной парашют! Еще секунд
через пять дернуло послабее – парашют расчековался, увеличил свою площадь, развернулся из тормозного в
режим штатного спуска.
И точно: в верхний иллюминатор вижу над головой
часть бело-оранжевого купола, которая почти закрыла
небо, только маленький голубой «кусочек» за стеклом
остался.
Уже бодрым голосом продолжаю вести репортаж:
- «Заря», «Степь», я – «Прометей». Парашют
раскрылся нормально. Идет штатный спуск.
Ведущий: А на Земле по-прежнему царит паника. В
Москве все еще не решаются доложить наверх о
катастрофе. Принимают решение: найти точное место
падения
«Искры»
и
только
потом
сообщить
руководителям страны о гибели испытателя. Еще
теплится надежда: а вдруг пилот капсулы все-таки жив?
Специальная эвакуационная группа продолжает
поиски. Самолеты и вертолеты кружат в небе, облетают
окрестности космодрома Байконур, ищут место падения.
Никто и не подозревает, что в эти минуты капсула
240
Хрустальные небеса
«Искры» штатно приземляется примерно в пятидесяти
километрах к западу от Целинограда – ныне это
казахстанская столица Астана.
С
выходом
основного
парашюта
начинает
посылать радиосигналы развернувшаяся в парашютных
стропах антенна. Почти сразу же сигнал фиксирует один
из поисковых самолетов. Летчики слышат голос
испытателя:
- «Заря», «Степь», я – «Прометей»!
Оператор самолета тут же отвечает:
- Я – «Степь-7», вас слышу! Где находитесь?
-
Прошел баллистический спуск, - говорит
Пастушенко. - Сработал парашют. Идет штатный спуск.
Самочувствие хорошее.
Оператор
самолета
немедленно
вызывает
космодром:
-
«Центр», я – «Степь-7». Слышу объект.
Разговаривал с испытателем. Идет штатный спуск.
На космодроме не понимают, какой может быть
штатный спуск, если полет в атмосфере должен был
завершиться еще три часа назад?
- «Степь-7», - отзывается «Центр», - уточните
местонахождение объекта и «Прометея». В каком районе
они находятся?
«Степь-7» делает запрос на «Искру». Пастушенко
отвечает: