и испытателя обнаружили. Испытатель утверждает, что
был в космосе и дважды облетел Землю.
Не верят, понимаю. Думают, что шучу. Или что
сошёл с ума. Весёленькая перспективочка у меня
вырисовывается!
Поднимаемся на борт. Сажусь в кресло. Вскоре из
пилотской кабины появляется и командир группы:
- Приказано лететь прямо на «десятку».
Машу в открытый люк на прощание деду и его
товарищам. Взлетаем. Уже в воздухе видим четыре или
пять вертолетов, которые подлетают к шарику. Объект же
нужно эвакуировать.
В вертолете мне помогают снять скафандр. Я
переодеваюсь в комбинезон молочно-коричневого цвета, без пуговиц, на застежках липучках. Прихватываю с
собой мою «контрабанду» - фотоаппарат и томик братьев
Стругацких: я в полет книгу брал с романами «Полдень, двадцать второй век» и «Малыш».
Летим долго, чуть не три часа. Это мой первый
полёт на вертолёте. Приятного, скажу честно, мало, это не
самолёт. Тряска и грохот – это не по мне.
Врач по ходу пьесы меряет мне давление и берёт
анализ крови.
Я очень устал. Под шум моторов засыпаю в мягком
кресле и сплю до самой посадки.
Садимся мы в Ленинске, на аэродроме «Ласточка».
Может, думаю, меня собираются поселить на
семнадцатой площадке, в гостинице «Космонавт»? Я же
теперь действительно космонавт!
Нас встречает сержант-водитель на черной «Волге».
И больше никого на летном поле не видно. Врач едет со
мной.
Но приезжаем мы не в гостиницу «Космонавт», а в
больницу космодрома, расположенную на проспекте
Науки.
- Вам нужно пройти углубленное медицинское
обследование, - поясняет мой молчаливый спутник-врач.
246
Хрустальные небеса
Нужно, так нужно. Идем по больничным этажам и
коридорам.
Заходим в небольшую комнату. За столом
медсестричка, молоденькая такая. Врач просит меня
подождать, выходит в другие двери.
Медсестричка молчит, периодически стреляет в
меня полным любопытства взглядом.
Из-за двери, куда ушел, мой врач, слышны голоса, мужские и женские.
Ага, понимаю, наверное, будет комплексный
осмотр сразу у нескольких врачей-специалистов. Ну, там
кардиология, терапия, хирургия: все-таки я совершил
космический полет. Нужно послеполетное обследование
– как для всех слетавших на орбиту космонавтов.
Открылась дверь. Врач пригласил меня войти.
В комнате четверо в белых халата – двое мужчин и
две женщины. Сидят полукругом на четырех стульях, перед ними стоит свободный стул.
- Присаживайтесь, товарищ лейтенант, - говорит
старший по возрасту из мужчин, седовласый, солидный, в очках. Классический профессор, хоть в кино его снимай.
Сажусь на свободный стул.
- Мы хотим поговорить с вами, - с милой улыбкой
произносит одна из женщин в белом.
Ну, и дальше пошли вопросы…
Я сразу понял, что все четверо - психиатры. Где
столько психиатров нашлось на космодроме, до сих пор
не могу понять. И зачем они были нужны? Наверное, мое
начальство и вправду подумало, что я от стресса во
время полета как-то повредился головой.
Этот «допрос» длился около полутора часов. Я
подробно и доброжелательно отвечал на их вопросы –
«нет, головных болей не испытываю», «головокружения
нет», «да, я хорошо помню, как зовут мою бабушку по
материнской линии» - ну, и так далее.
Я уже стал уставать, но тут распахивается дверь -
на пороге сам генерал Шумилов и тот врач из
247
Хрустальные небеса
спасательной бригады, который меня с места посадки
доставил в Ленинск.
- Мы, товарищи, - говорит генерал без всяких
предисловий, - забираем у вас лейтенанта Пастушенко.
Посмотрели телеметрию. Он говорит правду.
- По нашей линии замечаний к его здоровью нет, кивает седовласый «профессор». – Вполне психически
нормальный молодой человек!
Выходим, садимся в командирскую «Волгу».
Проезжаем через весь город и центральное КПП.
Соображаю, что теперь едем на вторую площадку, к месту
старта.
- Как себя чувствуешь, космонавт? - Шумилов
оборачивается ко мне.
- Нормально, - пожимаю плечами. – Устал немного, товарищ генерал.
- Ну-ка, рассказывай, как всё было.
И я рассказываю. А потом, уже на «двойке», ещё
раз рассказываю - теперь уже двум десяткам генералов, полковников и гражданских специалистов. Слушают с
интересом, задают множество вопросов. И так до вечера, часов до пяти. У меня уже язык начинает заплетаться. Да
и есть хочется – со вчерашнего обеда и крошки во рту не
было.
Наконец, меня отпускают:
- Вы свободны, товарищ лейтенант. Можете
отдыхать. Только со второй площадки никуда не
отлучайтесь.
Спускаюсь
в
«космическую
пристройку»,
переодеваюсь в свою обычную одежду, которая со
вчерашнего вечера так и провисела в шкафчике для
технического персонала. Иду в офицерское общежитие.
Домой.
Соседи мои - кто где. Антошка Макарьев на каком-то дежурстве. Сережка Бороздин уехал ночевать к своей
подружке в Ленинск. Ужинаю разогретыми вчерашними
макаронами и ложусь спать. В сон, как говорится, мгновенно проваливаюсь.