предисловий, - забираем у вас лейтенанта Пастушенко.
Посмотрели телеметрию. Он говорит правду.
- По нашей линии замечаний к его здоровью нет, кивает седовласый «профессор». – Вполне психически
нормальный молодой человек!
Выходим, садимся в командирскую «Волгу».
Проезжаем через весь город и центральное КПП.
Соображаю, что теперь едем на вторую площадку, к месту
старта.
- Как себя чувствуешь, космонавт? - Шумилов
оборачивается ко мне.
- Нормально, - пожимаю плечами. – Устал немного, товарищ генерал.
- Ну-ка, рассказывай, как всё было.
И я рассказываю. А потом, уже на «двойке», ещё
раз рассказываю - теперь уже двум десяткам генералов, полковников и гражданских специалистов. Слушают с
интересом, задают множество вопросов. И так до вечера, часов до пяти. У меня уже язык начинает заплетаться. Да
и есть хочется – со вчерашнего обеда и крошки во рту не
было.
Наконец, меня отпускают:
- Вы свободны, товарищ лейтенант. Можете
отдыхать. Только со второй площадки никуда не
отлучайтесь.
Спускаюсь
в
«космическую
пристройку»,
переодеваюсь в свою обычную одежду, которая со
вчерашнего вечера так и провисела в шкафчике для
технического персонала. Иду в офицерское общежитие.
Домой.
Соседи мои - кто где. Антошка Макарьев на каком-то дежурстве. Сережка Бороздин уехал ночевать к своей
подружке в Ленинск. Ужинаю разогретыми вчерашними
макаронами и ложусь спать. В сон, как говорится, мгновенно проваливаюсь.
248
Хрустальные небеса
Утро начинается как обычно. Построение боевой
группы в казарме. Потом наши офицеры окружают меня:
- Ну, Влад, ты как?
Но я и рот толком не успеваю открыть. На пороге
казармы - капитан Монастырский, сегодняшний дежурный
по части, собственной персоной:
- Лейтенант Пастушенко, следуйте за мной к
командиру части.
У командира в кабинете присутствует, кроме
самого полковника Чернова, наш особист. Протягивает
мне лист бумаги с напечатанным текстом. Просит
подписать. Читаю. Это подписка о неразглашении
государственной тайны на двадцать пять лет. То есть от
данного момента и до 21 ноября 2012 года.
Ведущий: Всю ночь московские руководители
военной космонавтики решали, как сообщить о, мягко
говоря, нестандартных результатах испытательного
полета наверх. На самый верх, в Политбюро ЦК КПСС, Михаилу Горбачёву, в Совет министров.
В конце концов, пришла устная рекомендация из
Министерства Обороны – от кого-то из замов нового
министра Дмитрия Тимофеевича Язова – доложить в
общем. То есть сообщить, что в целом испытание
«Искры» прошло успешно. Оно ведь и в самом деле в
итоге получилось успешным. Не так ли, товарищи?
Космическая капсула отлично сработала, испытатель жив
и здоров. А подробности полета мы сообщать не будем. И
чтобы участники запуска не болтали лишнего, засекретим
всю информацию об этом полете лет на двадцать пять.
Пастушенко: Такие же расписки о неразглашении
государственной
тайны
обязали
подписать
всех
участников эксперимента. Ведь всю правду мало кто знал.
Испытатель жив, а то, что слушок прошел о том, будто
«Искра» добралась до космоса, - ну, так всем известно: лейтенант Пастушенко большой шутник и фантазер. Даже
в полковом конкурсе самодеятельности участвует.
Ведущий: А что было дальше?
249
Хрустальные небеса
Пастушенко (пожимает плечами): Всё, как обычно.
Уже через день я заступил в наряд по монтажно-испытательному корпусу.
Ведущий: И вас даже ничем за полет не наградили?
Пастушенко: Грамотой по итогам года – «за успехи