карами.
У меня с собой был фотоаппарат – купленная еще
во время учебы в техникуме старенькая, но абсолютно
надежная «Чайка». И пять кассет фотопленки. Увы, цветную
достать
не
удалось,
и
пришлось
довольствоваться обычной, черно-белой.
Я принялся снимать. Закреплял фотокамеру на
скобах и с использованием замедлителя спуска
фотографировался на фоне пультов в кабине «Бурана» и
около иллюминаторов корабля – так, чтобы за ними была
видна Земля. И, конечно, фотографировал земную
поверхность. Особенно много фотографий сделал в
конце первого витка, когда космолет снова летел над
территорией Советского Союза. Почти сразу узнал за
стеклами окон южную часть России, восток Украины, черноморское побережье и Крым.
Иногда я поглядывал в сторону пульта управления
«Бураном». Все системы корабля работали нормально.
Моего вмешательства как испытателя не требовалось.
303
Хрустальные небеса
Что я еще делал там, в космосе? Позавтракал.
Достал из кармана костюма пару сухарей и аккуратно, стараясь не сорить крошками, слопал их, отламывая
пальцами небольшие кусочки. Запил водой из фляги.
Флягу пришлось тряхнуть, вода повисла в воздухе тремя
шариками, и я по очереди поймал их ртом.
Когда второй раз пролетали над Тихим океаном,
«Буран» вдруг дернулся и задрожал. Кто-то невидимый
толкнул меня вперед, к носовым иллюминаторам, и я
едва успел ухватиться руками за поручень – иначе точно
бы попал под «взгляд» ока телекамеры.
Сердце тревожно встрепенулось, но я быстро
сообразил, что происходит. Корабль начал маневр на
орбите, готовясь к посадке. Я снова вернулся к задней
стенке пилотской кабины и закрепился ремнями.
Время сделалось тягучим. Прошло, наверное, больше получаса после включения двигателей на
торможение, а ничего, казалось, не менялось.
Но вскоре снова постепенно стала нарастать
перегрузка. Сквозь стекла передних иллюминаторов я
увидел постепенно разгорающееся оранжево-малиновое
свечение вокруг черного носа орбитального корабля.
«Буран» нырнул в атмосферу, и вокруг него стало
образовываться плазменное облако.
Рвалось из груди сердце, холодной рукой душил
страх. Мне не совестно признаться, что я отчаянно
боялся. Спуск – это самая сложная часть космического
полета. Случиться могло всякое… Но лишившись головы, по волосам не плачут. Что я мог сделать? Ничего. Мне
оставалось только быть пассажиром крылатого корабля
и ждать исхода полета.
Свечение вокруг носа корабля постепенно угасло.
Я понял, что «Буран» прошел сквозь верхний слой
атмосферы и теперь летит к посадочной полосе
космодрома. Ни в боковые, ни в передние окна ничего
толком не было видно. Мелькнуло нечто белое… Облака?
Корабль на секунду накренился, темная полоса
скользнула по нижней части бокового иллюминатора.
304
Хрустальные небеса
Земля? Несколько раз, как мне показалось, что-то
пронеслось рядом со спускающимся кораблем. Самолеты
сопровождения?
Снова неприятное ощущение ваты во всем теле.
Удачно ли идет спуск? Тревога и неизвестность…
И вдруг чувствую, что резко заваливаюсь на спину.
Авария? Катастрофа?!
Сильный удар снизу, я подпрыгиваю в креплениях, даже язык прикусил. Ремни впились в грудь, тело
стремительно рванулось вперед. Корабль тряхнуло еще
раз, он задрожал мелкой дрожью.
«Касание! – догадался я. – Посадка!»
«Буран» тормозил на посадочной полосе.
Я сорвал перчатки с рук и принялся расстегивать
ремни. Корабль уже настолько замедлил движение, что