имеют не серую окраску, а красновато-оранжевую. Я не
утерпел и взял одну ампулу на исследование.
325
Хрустальные небеса
- Лёва, хочу тебе напомнить, что у вас со Стеллой
послезавтра выход в космос. Еще нужно подготовить
скафандры… Ты бы не отвлекался на мелочи, а?
- Хорошо, шеф. Я займусь анализом ампулы после
выхода. Но пусть она пока полежит в моей каюте».
2
Перехват
разговора
объекта
«Фирмач»
с
неизвестным лицом:
«- Какого черта ты звонишь на этот номер, мой
дорогой? Мы же оговорили с тобой систему связи…
- Есть проблема… Зайчонок обнаружил наши
ампулы.
- Так… Он уже знает, что внутри?
- Нет, он собирается заняться анализом после
выхода в космос.
- Ты получишь деньги за эту операцию, дорогуша, только при условии, что она закончится успешно.
Поэтому будь добр: сделай так, чтобы Зайчонок ничего
не узнал».
3
Отсюда, со стороны грузового корабля «Кентавр»,
«Инолус» - интернациональная орбитальная лунная
станция – очень похожа на огромный зонт с толстой и
короткой ручкой.
Перекрестье из четырех состыкованных под
углом
девяносто
градусов
друг
к
другу
исследовательских модулей насажено на ступицу, образованную сцепкой бытового и базового блоков. К
левому исследовательскому модулю пристыкован наш
«Лунник» – лунный научно-исследовательский корабль. К
правому
–
короткохвостый
и
крупноголовый
американский «Мудр», «Мун Драгон», сиречь «Лунный
326
Хрустальные небеса
Дракон». На зенитном модуле продолговатой сосиской с
фарой спускаемого аппарата на конце торчит автономный
грузовой
корабль
«Герберт
Уэллс»
Европейского
космического агентства, зашедший на пару недель к нам в
гости с партией грузов.
Внизу, на надирном модуле, для полной
симметрии
не
хватает
бесформенной
громады
«Селенита». Лунный корабль три дня назад ушел на базу
«Селена» в Океане Бурь. Исследовательская программа
для Маши Серовой, Гжегожа Ступака, Чарли Робертсона и
Гао Лювэя рассчитана на два месяца работы на лунной
поверхности.
Выше
модульного
перекрестья
«Инолуса»
располагается ферменная зона – на металлических
конструкциях, установленных на верхнем торце станции, развернуты сиреневые поля солнечных батарей. Они-то и
довершают
полностью
картину
огромного
четырехугольного космического «зонта» с короткой
толстой ручкой.
- Спишь, Трофимыч? – с легкой насмешкой в
голосе спрашивает Стелла «Ночка» Уилсон. Мое отчество
звучит в устах бортинженера мягко и по-домашнему, почти интимно.
Она уже погрузила внутрь шлюза базового блока
снятый мною комплект стыковочной аппаратуры с
«Кентавра», и теперь проворно перебирая руками по
поручню, вновь приближается к грузовичку. Стелла -
пышнотелая и весьма активная афроамериканка, сама
себя прозвавшая «Ночкой», как она выразилась, «в целях
окончательной расовой толерантности», - наловчилась
очень ловко и быстро работать в выходном скафандре. Я
же, напротив, не суечусь и делаю свое дело, может, и
несколько медлительно, но зато основательно и надежно.
- Отдыхаю, - нехотя отзываюсь я. – Мы с тобой
практически полностью закончили демонтаж. Осталось
снять крепление антенны.
За те пять часов, которые длится наш выход в