атмосферы Олег ясно различал зеленые пятна оазисов
на песчано-бурой поверхности Сахары, видел синюю
извилистую
ленту
Нила
и
пыльные
серые
прямоугольники каирских кварталов. Вот уже почти два
месяца он в космосе, а живописные картины земных
ландшафтов по-прежнему заставляют учащенно биться
сердце; бело-голубая планета за иллюминатором зовет к
себе в каком бы отсеке корабля ты не находился и какой
бы работой ты не занимался.
Но сейчас любоваться красотами Земли времени
не было: чуть выше красной точки Фомальгаута на
расстоянии всего лишь двух километров тревожно
мигали сигнальные огни тяжелораненого «Гермеса».
Олег почувствовал легкий толчок, Земля медленно
поползла в левый нижний угол иллюминатора –
«Прометей» выполнял очередной маневр сближения.
- Оля, Олег, у вас все нормально? – раздался в
наушниках скафандра голос Игоря Климова, командира
экспедиции.
- Бортинженер Павлов к работе готов, - сухо
ответил Олег.
- У меня все в порядке, параметры скафандра в
норме, - отозвалась сидевшая рядом с Олегом на кожухе
шлюзового насоса астрофизик Ольга Мухина.
- Ребята, минут через десять выполним зависание,
- продолжал Климов. – Расстояние до объекта будет
около ста метров. Пару минут повремените – пусть
система стабилизации зафиксирует положение корабля, а
потом открывайте люк – и вперед.
43
Хрустальные небеса
- Олечка, - захрипел в наушниках простуженный бас
астронома Товмасяна, - ты не забыла, как включать
ранцевую установку?
- Не волнуйся, Витя, я все помню. Все будет в
порядке, - даже сквозь двойное стекло гермошлема Олег
увидел, как улыбнулась Ольга.
- Сейчас не совсем удачное время для шуток, Виктор, - строго заметил Климов.
- Я как никогда серьезен, командир, - обижено
захрипел Товмасян. – Просто я волнуюсь за Олечку.
«Виктор напрасно тревожится, - подумал Олег, по
части работы вне корабля Оля подготовлена ничуть не
хуже его. Просто сказывается вчерашнее – мужское
самолюбие Виктора в очередной раз было задето».
Вчера днем Ольга и Товмасян выходили в космос
снять использованные кассеты с астроблока. Система
терморегулирования в скафандре Виктора забарахлила, температура упала почти до нуля по шкале Цельсия.
Климов стал настаивать на немедленном возвращении
Товмасяна в корабль, но Виктор все же уговорил
командира разрешить продолжить работу в космосе, заверив «космического перестраховщика», как он иногда
называл Климова, что в не столь далекие времена, когда
он, восходящее светило астрофизики Виктор Товмасян, работал в Бюраканской обсерватории на Кавказе, ему все
тамошние горные морозы были нипочем. И вообще он –
человек закаленный. Но когда через два часа Виктор
вернулся в корабль, он был похож на молодого Деда
Мороза – даже на его короткой черной бороде серебрился
иней. А вечером Товмасяна стало знобить, у него
разболелась
голова,
и
Ольга,
исполнявшая
по
совместительству обязанности врача экспедиции, после
короткого радиосовещания с медицинской группой из
Центра управления полетом поставила диагноз –
простуда. И как сегодня утром Виктор не храбрился, как
не доказывал всем слегка охрипшим голосом, что он
абсолютно
здоров,
Климов
отстранил
его
от
непосредственного участия в спасательной операции на
44
Хрустальные небеса
«Гермесе» и усадил в кресло бортинженера
–
контролировать по радиолокатору расстояние до