установок.
- Французские астронавты одели скафандры и
готовы открыть люк, - сказал руководитель дежурной
смены Дмитрий Шалимов. – Как только люк будет открыт, Павлов зафиксирует фал и можно будет начинать
эвакуацию.
- Скорее бы, - Жан-Лу Кретьен нервно потер руки. –
Дмитрий, сам процесс перехода очень опасен?
- Конечно, некоторая опасность есть, - согласился
Шалимов, - но риск для ваших ребят сведен почти к нулю
– Павлов и Мухина в скафандрах с ранцевыми
двигательными установками будут рядом. Так что
потеряться в космосе нашим французским коллегам, если
они случайно отцепятся от фала, мы не позволим.
Кретьен не отрываясь смотрел на экран. Гордость
французской науки, орбитальный самолет «Гермес»
умирал. Почти перпендикулярно к корпусу торчал
неестественно
вывернутый
переходный
туннель
стыковочного узла, на конце которого в немыслимом
положении застыли обломки того, что еще четыре дня
назад называлось орбитальной станцией «Солярис» и
имело форму цилиндра. Сердце Кретьена сжалось от
боли: десять лет напряженного труда – и все напрасно!
Причина катастрофы так и останется неизвестной.
- Есть возможность осмотреть место взрыва, -
словно угадав мысли Кретьена, сказал Шалимов. – После
перехода
на
«Прометей»
один
из
французских
космонавтов может сменить свой скафандр на советский
скафандр с ранцевой установкой и вместе с Олегом
Павловым вернуться к «Солярису». Как вы думаете, кто
из ваших ребят может это сделать?
- Второй пилот Жан Массакр, - ответил Кретьен.
***
- Жан, - позвал Олег, - посмотрите, что это?
Массакр,
еще
неловко
перемещавшийся
в
советском скафандре, неуклюже повернулся к нему: 47
Хрустальные небеса
- Смотрите сюда, Жан, - Павлов показал на левую
панель станции «Солярис».
Через всю светло-голубую приборную панель, рассекая змеящуюся сеть бортовых коммуникаций, шел
темно-коричневый шрам.
- Что это, Олег? – растеряно спросил Массакр. –
Что это такое?
- Это похоже на след от лазерной сварки, Жан, -
ответил Павлов. – Я видел такую штуку в институте
Патона.
- Сварка? – удивленно переспросил француз. – Но у
нас на борту не было сварочных аппаратов, Олег. Вы
ошибаетесь, эта штука не может быть сварочным швом!
- А я и не говорил, что это сварочный шов, Жан, -
Олег провел рукой по коричневой полосе. – Слишком уж
она нахально перерезала весь борт. Это без сомнения
лазер, но не сварка.
- Вы думаете… - начал было Массакр, но Павлов
перебил его:
- Знаете что, Жан, давайте лучше возьмем образцы, а на Земле специалисты во всем разберутся.
Жан Массакр согласно кивнул.
***
2 ноября 1997 года. Сообщение агентства Франс
Пресс:
«Сегодня на космодроме Байконур совершил
посадку советский космический корабль многократного
использования «Прометей», выполнивший спасательную
операцию в космосе. Самочувствие советских и
французских космонавтов хорошее».
***
10 ноября 1997 года. Фрагмент статьи в английской
газете «Дейли ньюс»:
«Специалисты
Лондонской
физической
лаборатории
провели
анализ
образцов,
взятых
астронавтами
Павловым
и
Массакром
с
борта
48
Хрустальные небеса
орбитальной станции «Солярис». Результаты анализа
дали
однозначный
ответ