шаре расположены руки и едва ли не два десятка
пуговиц-индикаторов. Верхний шар венчает классическое
ведро. Правда, ведро это только по внешнему виду – у
Метельевича внутри металлической «шапки» приемо-передающий
комплекс
для
постоянной
связи
с
метеостанцией и вычислителем на базе. На лице
Снеговика две антрацитово-черные горошины глаз, 110
Хрустальные небеса
оранжевый нос-морковка и вечно растянутые в улыбке
губы.
-
Погода стабильная,
-
докладывает
Снег
Метельевич. – Среднесуточная температура минус пять, осадков в ближайшие трое суток не ожидается. Ветер
слабый, треть метра в секунду.
- Ладно, хватит! – останавливаю его. Оглядываюсь
по сторонам:
- А что наш Змеюшка? Застрял где-то?
-
Не
извольте
беспокоиться,
ваш
бродь!
Задерживается он, - Снег Метельевич кивает в сторону
заснеженных холмов на востоке. – Телеграфировал, что
обнаружил нечто интересное! Но обещал быть с минуты
на минуту.
Мы болтаем со Снеговиком о том и о сем еще
некоторое время, когда снег на восточном склоне
вспучивается и на свет появляется длинная, почти
крокодильих размеров белая морда.
- Это я ползу, Владимир Владимирович! – скалит
острые зубы Снежный Змей. – Скорость движения тела
десять сантиметров в секунду. Стало быть, полностью я
прибуду примерно через четыре минуты.
Змей почему-то убежден, что – кроме экстренных
ситуаций, конечно! – вести разговор, не в полный размер
появившись перед собеседником, - крайне невежливо.
Поэтому мы со Снегом Метельевичем еще минут пять
обсуждаем монтажные работы в Марсограде на
предстоящие сутки, пока наш длинный друг полностью не
выползает из холмов и не сворачивается кольцами на
обочине дороги. Голову он держит вертикально, подпирая ее кончиком хвоста.
- Ну, майн либер, - говорю я, - что ты там надыбал в
подземных кавернах?
Змей любит общаться на причудливой смеси
немецкого и русского языков. У меня есть подозрение, что миниатюрная буровая установка, изготовленная в
Германии по российскому заказу к марсианской
экспедиции и бесследно пропавшая в глубинах Марса
111
Хрустальные небеса
около года назад, была как-то утилизирована Змеем. К
установке, помнится, прилагалось еще и руководство на
немецком и русском языках.
Снежный Змей отвечает за все подземные
исследования. Он способен зарываться в марсианский
грунт на глубину до ста метров и может исследовать
естественные внутренние полости внутри горных
разломов.
- В трех километрах на восток от базы, на глубине
десять с половиной метров обнаружил сеть подземных
ходов, - Змей, наконец, перестает скалиться и становится
сама серьезность. – Диаметр пятнадцать и шесть десятых
сантиметров. Ходы извилистые, пересекаются друг с
другом. Стенки очень гладкие. Настолько гладкие, что я
даже заподозрил их искусственное происхождение.
- Так… И твое мнение?
Снежный Змей смешно морщит маленький лобик, шевелит мясистым кончиком носа.
- Ну, не знаю, Владимир Владимирович… Ходы
свежие, анализ вещества стенок дает время их создания в
пределах лет сорока, не старше. Может быть, какие-то
марсианские кроты?
Гм, кроты, значит… У Снежной Королевы – горные
гномики,
вытачивающие
пирамидки.
У
семейства
Топтыгиных – мерпы с развитыми рукоплавниками. А у
Змея – глубинные кроты. Ах, Марс мой, Марсище… А кое-кто из ученой братии еще пару лет назад считал его