профессора Франклина Гаррисона.
- Пригласите эксперта Гаррисона, - распорядился
судья.
Седовласый,
моложавый
профессор
принес
присягу и начал:
- Ваша честь, как уже говорилось ранее в
нынешнем судебном заседании, после 12 апреля 1961
года
Советский
Союз
предпринял
попытку
зарегистрировать полет Юрия Гагарина в качестве
мирового рекорда в ФАИ – Международной авиационной
федерации. Однако правила ФАИ были достаточно
строги: рекорд официально регистрировали лишь в том
случае, если пилот приземлялся в кабине своего
летательного аппарата. Ведь в случае, например, с
158
Хрустальные небеса
самолетом иная посадка означала аварийное завершение
полета. Кроме того, этот процесс должен был лично
наблюдать спортивный комиссар федерации. Увы, но
советский спортивный комиссар Иван Борисенко не мог
присутствовать при посадке Гагарина, поскольку тот
приземлился в нерасчетном районе. Тем не менее, он
утверждал, что одним из первых встретил вернувшегося
из космоса Гагарина на Земле. А вот с нахождением
советского космонавта в кабине космического корабля
все было сложнее. В некоторых публикациях в прессе
прошла информация, что в спускаемом аппарате
«Востока»
имеется
катапультируемое
кресло.
У
руководителей федерации возник законный вопрос: так
где же находился Юрий Гагарин в момент приземления -
внутри корабля «Восток» или уже снаружи после
катапультирования?
Зал заседаний застыл, вслушиваясь в негромкую
речь эксперта.
- Казалось бы, все должно быть однозначно: шар-корабль
приземлился
отдельно,
Гагарин
катапультировался перед посадкой - такова принятая
конструкторами
штатная
схема спуска,
и
что-то
оспаривать или скрывать тут бессмысленно. Но Советам
очень хотелось зарегистрировать полет Гагарина как
мировой рекорд по правилам ФАИ. Поэтому подробности
его
спуска
несколько
десятилетий
оставались
секретными.
- Ваша честь, - адвокат не скрывал своего
недовольства, - какое отношение имеют второстепенные
подробности регистрации рекорда к самому факту полета?
- Суду, однако, интересны эти подробности, -
ответствовал Дарт. – Эксперт может продолжать.
- Благодарю вас, ваша честь, - профессор кивнул. -
На пресс-конференции после завершения космического
полета один из западных корреспондентов спросил у
Юрия Гагарина, как на самом деле произошло
приземление: в кабине корабля или на парашюте вне ее?
Космонавт стал консультироваться с руководителем
159
Хрустальные небеса
пресс-конференции и только затем ответил, что Главный
конструктор космического корабля предусмотрел оба
способа посадки: как внутри, так и вне «Востока». Почему
Гагарин тогда не сказал правду? Во-первых, в советском
руководстве решили, что катапультирование – пусть и
штатное, - и последующий спуск космонавта на парашюте
умаляют героизм Гагарина, преуменьшают заслугу
советских ученых и инженеров. Во-вторых, факт
катапультирования скрывали, поскольку – повторюсь -
очень хотели зарегистрировать космический рекорд в
ФАИ.
Будучи
человеком
дисциплинированным
и
вышколенным советской тоталитарной системой, Гагарин
подчинился указаниям и ответил так, как ему было
указано.
- Все это не существенно и не имеет отношения к