ставший почему-то удушающе узким ворот сутаны.
- Нас кинули, - нервно хихикнул Сунь и в очередной
раз приложился к любимой фляжке.
- Отдрючили по самые гланды! – томно вздохнул
Отымелов.
- Обманули, как маленькую девочку… - Гертруда
шмыгнула носом и всхлипнула. – Маньяки!
Берт Паттерсон окинул коллег тяжелым взглядом:
- Дамы и господа… В сложившейся ситуации я
принимаю
единственно
верное
и
мужественное
решение…
Рука председателя скользнула во внутренний
карман пиджака. Члены Комитета затаили дыхание.
Паттерсон извлек из кармана запасной носовой
платок, утер большую каплю на кончике носа и
бесцветным голосом проинформировал:
- Я слагаю с себя полномочия председателя
Комитета и ухожу в отставку…
Пауза длилась ровно полторы секунды – пока
присутствующие набирали воздух в легкие.
- Й-йес! – рявкнул Гвидо, сложив губы мегафоном.
– Я тоже кладу на все с прибором!
- Одобрямс! – фальцетом проорал Сунь Чунь-Чай и
залпом опрокинул в глубь своего бездонного горла
остатки жидкости из металлической фляжки.
- А вот вашему Мировому правительству! –
Гертруда рубанула ребром левой руки по изгибу локтя
правой, одновременной сжав правую руку в кулак.
- Конечно, конечно, - пробулькал щекастый Убанга.
– Работать за бесплатно? Вот уж дудки!
-
Противные! – выпятил челюсть Боречка
Отымелов, сделал козу из указательного пальца и
мизинца и показал ее в сторону видневшегося за окном
189
Хрустальные небеса
здания Организации Объединенных наций и Мирового
Правительства.
- И да прибудет с нами Сила! – воздел руки к
небесам пастор Вассерманц, одобряя коллективное
решение.
ОПЕРАЦИЯ «Э»
- «Материк», я – «Остров», - голос родился в
совершенно пустом пространстве между потолком и
полом пилотской кабины. – Объявлена минутная
готовность.
- Понял, «Остров». Минута до старта, - Чеслав
Волянецкий сделал пальцами левой руки хватательное
движение в воздухе и совместил звуковую точку –
источник звука – с областью виртуального пульта и
внешнего
экрана.
Опытный
пилот
по
старинке
предпочитал держать все информационные средства
корабля в одной управленческой зоне.
- «Материк», даю
трансляцию «картинки» и
стартовых команд на ваш борт, - сообщил «Остров»
голосом бортинженера Петра Степанченко.
Выпуклый овальный экран над вирт-пультом
подернулся мутной рябью, и мгновение спустя на нем
появилось изображение стартовой позиции. Съемка
велась метров с трехсот от точки старта. Отсюда ракета-носитель казалась полуутопленным внутрь стартового
комплекса заостренным кургузым обрубком какой-то
гигантской конструкции.
- Хорошая картинка, Петя, - похвалила Тань Жи Лин.
Биолог и врач экспедиции расположилась в мягком
кресле справа от командирской зоны Волянецкого. – Ярко
и качественно!
- Стараюсь, пани доктор, - хохотнул в ответ Петр. –
Специально для вашего величества! Кстати, с тебя –
поцелуйчик!
Тань весело фыркнула, а Волянецкий кашлянул и
строгим голосом напомнил:
190
Хрустальные небеса
- Ребята, сейчас включится официальная запись.
Прекращайте болтать!
- Понял, «Материк», - откликнулся Петька. – Чеслав, с этого момента я – сама серьезность!
Тань прыснула в кулак и метнула в сторону
Волянецкого озорной взгляд.
- Команда «Пуск»! – напряженный голос оператора
с космодрома прорезал пространство пилотской кабины.