- Великий вождь всех медведей Ум только хотел подобраться поближе, - Умка принимается с виноватой миной на мордочке колупать лапой снег. - Я же не знал, что эта мерпа окажется такой трусихой!
- Впредь великий вождь Ум, - если еще раз увидит мерпу, - должен сказать об этом маме, - с легкой укоризной наставляю непослушного дитятю. -Спрашивается, для чего у великого вождя гарнитура для радиосвязи на шее?
- Приказ понял, господин станционный смотритель, - медвежонок становится на задние лапы, а верхней лапой отдает мне честь. - Могучий Ум больше не ошибется на охоте!
Я хохочу, а Медведица, ворчит, едва скрывая улыбку:
- Озорник, чистый разбойник!
Достаю из подсумка на поясе скафандра и откупориваю банки со сгущенным молоком: литровую -Умке, трехлитровую - Медведице:
- Вот, подкрепитесь...
- Ур-ря, вкуснятина прибыла! - оглушительно вопит Умка.
Пока мои медведи чавкают и вылизывают банки, я переписываю на жесткий диск встроенного в скафандр вычислителя данные с их дежурства за минувшие сутки. Умка все-таки умница: таки успел сделать добрый десяток вполне сносных фотографий улепетнувшей мерпы. На скользкой темно-серой морде марсианской животины хорошо различимы две округлые и чуть выпуклые блямбы почти черного цвета, разнесенные сантиметров на десять-двенадцать друг от друга. Почти наверняка это глаза. Вот интересно, зачем существу, живущему в темной толще инопланетного океана, органы оптического зрения? Или там, в глубинах, есть чему светиться?
Даю семейству Топтыгиных еще кое-какие наставления на следующие сутки и отправляюсь дальше.
Пока мы беседовали, небо затянуло легкими облаками. Наверное, сейчас пойдет снег.
Эх, снег-снежок, белая метелица.
4.
- Высота десять метров, двигатель работает устойчиво, - сообщаю на Землю. - Зависание над поверхностью!
Представляю, как сейчас волнуются в центре управления полетом под Петергофом. Шутка ли: первая посадка на Марс пилотируемого корабля! Российского корабля!
Скорого ответа я не жду. Расстояние между Землей и Красной планетой сейчас таково, что ответный сигнал доберется до меня примерно через пять с половиной минут. А за это время «Смелый» уже вполне успеет сесть.
Огненные языки посадочных ракетных моторов лижут грунт Марса. Рыжее оплавленное пятно разрастается под днищем корабля.
- Я - «Сокол», - выдаю в эфир свой позывной, -приступаю к посадке!
Особенно-то и приступать не к чему: все посадочные операции выполняет бортовой вычислитель. Конечно, если что-то пойдет не так, я мгновенно возьму управление на себя и поведу «Смелого» на «ручняке». Но пока все идет как надо. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
Клипер взревывает двигателями и чуть кренится, но сразу же выравнивается. Переход на уменьшенный режим тяги состоялся и теперь со скоростью один метр в секунду корабль скользит вниз. Поверхность планеты за стеклом иллюминатора вспучивается и приподнимается. Словно поспевшее тесто лезет из кадки.
Пять... Четыре... Три... Два... Один...
Удар снизу, в спину. Визжат рессоры кресла-ложемента.
Толчок, еще толчок. Корабль дрожит. Какой-то металлический скрип снизу.
А потом наступает тишина.
Я окидываю взглядом панель управления. Индикация светится зелеными глазками, ни одного красного сигнала.
Гляжу в округлое окошко над пультом. Светлооранжевое небо, бурый песок, усеянный мелкими камнями до самого горизонта. Левее окна медленно оседает грязно-красное пылевое облако.