Ведущий: Эти два часа перед стартом. Что вы делали?
Пастушенко: Перво-наперво по инструкции проверил бортовые системы. Убедился, что все в норме. А потом уже просто разговаривал с Ромой Семеновским. Анекдоты друг другу рассказывали, хохмы разные. Под музыку даже спели вместе. Все-таки нервы были на пределе, а такой разговор - хоть какая-то разрядка. Ну, и краем уха слушал доклады испытательных служб о готовности ракеты к старту. Все шло без сучка и задоринки.
(Видеоряд: Изображение Пастушенко в скафандре внутри корабля «Искра» крупным планом, что-то проверяет на пульте, сверяясь с книжкой инструкций, докладывает:
- «Двадцатый», я - «Прометей». На борту порядок. Все показания в пределах нормы. К старту готов).
Ведущий: «Двадцатый» - это в том запуске позывной генерала Шумилова. У московского центра управления полетом был позывной «Заря», у эвакуационной группы - «Степь». Впрочем, «Заря» работала исключительно с кораблем «Прогресс» и общение с ней пилота-испытателя не предполагалось. Управление полетом должен был осуществлять только пункт управления на космодроме Байконур. Участие группы «Степь» предполагалось лишь на финальном участке эксперимента: при поиске и эвакуации «объекта» - спускаемой капсулы корабля «Искра» и самого пилота-испытателя.
Пастушенко (с улыбкой): Помню еще, что перед стартом я на резиночке перед собой маленького игрушечного тигренка привязал. Это такой индикатор: есть перегрузка во время полета - резиночка натягивается, тигренок болтается, как маятник. А в невесомости натяжения нет, игрушка свободно плавает. Мне было интересно, как поведет себя тигренок после отделения «Искры» от ракеты-носителя и до момента выхода парашюта.
Ведущий: Перед стартом пошли пожелания хорошего полета от руководителей эксперимента и друзей пилота-испытателя.
Пастушенко: Помню пожелание от Макарьева:
«Чтоб наши самолеты летали и не падали, чтобы наши ракеты летели по курсу и чтоб наши корабли бороздили просторы Вселенной». Вот ведь завернул, а? (смеется). А я ответил: «Будьмо!»
Ведущий: Это что-то среднее между «будем», «будь здоров» и «желаю взаимного успеха»?
Пастушенко: Э... Ну, почти так. Как тост! (смеется).
Ведущий: Минута до старта. Помните свои ощущения?
Пастушенко: Нетерпение. Скорее, скорее, скорее... Уже сил никаких нет ждать!
(Видеоряд: Подсвеченная прожекторами ракета- носитель на стартовом столе среди ночной тьмы хорошо видна со стороны смотровой площадки, где установлены кинокамеры, ведущие съемку.
- Земля - борт, - слышна в эфире команда. Длинная мачта обслуживания отходит в сторону от ракеты.
- Пуск!
Внешне ничего не изменилось, но механизмы, запускающие ракету в космос, уже где-то начали свою работу.
- Бортовое питание! - Новая команда означает, что стартующий корабль уже полностью перешел на собственное энергоснабжение.
- Зажигание кислород! - Срабатывает запал для топливных смесей.
- Предварительная!
Двигатели вышли на предварительную ступень работы. Под ракетой полыхнул огонь, лениво поползли бело-серые клубы дыма.
- Промежуточная!
Яркая вспышка под стартовым столом. Клубы дыма рванулись вниз и вбок по отводному каналу.
- Главная! - Голос оператора срывается на крик. -Подъем!
Рокочущий грохот над ночной степью. Под ракетой разгорается солнце, и в следующее мгновение ее похожее на расширяющуюся башню тело выходит из-под стартового стола, устремляясь в небо).
Ведущий: Старт состоялся в два часа сорок семь минут по московскому времени. Владислав Тарасович, Юрий Гагарин в момент старта сказал свое бессмертное «Поехали!» А вы что-нибудь сказали?
Пастушенко (смеется): Ту-ту чух-чух!
Ведущий: Что-что?
Пастушенко: Ту-ту чух-чух! (Улыбается). Я когда был совсем маленьким, моя бабушка показывала на проходящие поезда - из окна нашего дома был виден кусочек железной дороги - и говорила: «Смотри, ту-ту чух-чух поехал!» А у меня в самый момент старта было совершенно иррациональное ощущение, что я сижу в каком-то маленьком вагончике на вершине поставленного перпендикулярно земле железнодорожного состава. Вот поезд загрохотал, дернулся, двинулся по невидимым небесным рельсам вверх. И когда я услышал в динамиках пожелание от генерала Шумилова: «Прометей», желаю успешного полета!», я ответил: «Ту-ту чух-чух!» Не знаю, слышали ли мой ответ на командном пункте...
Ведущий: Что почувствовали, когда ракета пошла вверх, оторвалась от стартовых опор?
Пастушенко: О, эмоции били через край! Я, наверное, тогда даже дышать перестал! Восторг, радость, немножко страха - вот такой коктейль! Ракета дрожит, вибрирует, набирает скорость. В эфире идет отсчет времени и звучат комментарии оператора: