- Двадцать секунд! Полет нормальный! Тридцать секунд, давление в камерах сгорания в норме!
Я тоже не молчу, кричу в эфир:
- Я - «Прометей»! Полет нормальный!
Сразу стала наваливаться перегрузочка. Плавноплавно, но неотвратимо. Две единички, три. Тигренок на резиночке ко мне вытянулся. Значит, порядок, летим!
Сердце в груди тараторит скороговоркой, на лицо словно легли чьи-то невидимые пальцы, давят.
Слышу голос оператора в эфире:
- Сто секунд, полет нормальный!
(Видеоряд: Яркая звезда поднимается в черном небе, постепенно поворачивая к востоку, и, кажется, снова приближаясь к земле. Это ракета уходит все выше и выше и одновременно все дальше, к линии горизонта.
Пастушенко в скафандре внутри корабля. Стекло гермошлема опущено, черты лица испытателя за стеклом едва различимы в отблесках света от бортовых светильников).
Пастушенко: Примерно на сто восемнадцатой секунде отошли боковые ракетные блоки - ощущалось это как несильный толчок от днища корабля и скачок перегрузки.
Мысленно уже прикидываю - где-то секунд через тридцать пять - сорок должен отделиться головной обтекатель ракеты-носителя. Он выдергивает специальную чеку, которая включает механизм отделения моего кораблика. Еще секунд пять - и «Искра» отлетит от уходящей в космос ракеты. Вот это самый критический момент. Потом начнется спуск и посадка.
Ведущий: К моменту отделения головного обтекателя ракета-носитель достигла высоты около девяноста километров над землей и удалилась примерно на сто двадцать километров от стартового комплекса. Скорость была уже более двух тысяч метров в секунду.
Пастушенко: «Я - Прометей», на борту все нормально! - передаю на Землю. - Жду разделения кораблей!»
И начинаю про себя считать. Досчитал до тридцати семи, когда мой кораблик вздрогнул. За иллюминаторами мелькнули какие-то тени. Головной обтекатель теперь не закрывал обзор. За стеклами я видел черное ночное небо. И на этом все перемены закончились.
Ведущий: Вот в этот момент вы думали, что «Искра» уже отделилась от «Прогресса»?
Пастушенко: Ну, да... Раз обтекатель сброшен, -значит, и кораблик мой должен был отделиться. Помню, я тогда сразу и отрапортовал: «Есть разделение!»
Ведущий: А в ответ?
Пастушенко: А в ответ, как поется в одной хорошей песне, тишина. Связь пропала. Мгновенно.
Ведущий: Внешняя антенна крепилась на головном обтекателе. После отделения «Искры» от ракеты-носителя и разделения ее отсеков, должен была включиться антенна на самом корабле.
Пастушенко: И я лечу дальше. А в эфире - ватная тишина. Только помехи потрескивают.
Ведущий: А как ваши ощущения в этот момент? Они ничего не подсказали?
Пастушенко: Мои ощущения - чувствую, что осталась перегрузка. И думаю: так и должно быть или что-то идет не так? Вроде бы после отделения от ракеты должна наступить невесомость. А ее нет...
Ведущий: Головной обтекатель отделился от ракеты-носителя и рванул чеку. Но чека осталась на месте, в пазе системы разделения. Уже потом, много позже, когда в казахстанской степи нашли обломки упавшего головного обтекателя, выяснилось, что второй конец чеки вообще не был закреплен на кронштейне, расположенном на головном обтекателе. То есть в монтажном зале космодрома его, как и было положено, закрепили контровочным штифтом. А затем при дальнейшем обслуживании на космодроме кто-то из испытателей, - так и не удалось установить, кто именно, -ошибочно вытащил штифт, видимо, приняв его за элемент крепления на время транспортировки объекта на Земле.
Пастушенко: Я понимал, что продолжаю полет верхом на «Прогрессе» и ракете-носителе. Но все еще не верилось, что это аварийный режим. Может, программу полета чуть-чуть подкорректировали? Докладываю на Землю: так, мол, и так. Эфир молчит. Окончила работу вторая ступень - отделения корабля нет. Это уже где-то двести восьмидесятая секунда полета. Сильный толчок снизу - отделилась вторая ступень. А может «Искра» тоже отделилась? Вслушиваюсь в звуки и свои ощущения, жду. Снова толчок снизу. И снова пошла давить перегрузочка совсем легкая, но есть. Понимаю: это начала работать третья ступень. Вот тут меня, как говорится, попеременно сначала жаром обдало, а потом ледяным душем окатило. Я понял, что вместе с «Прогрессом» продолжаю полет. То есть лечу в космос, на околоземную орбиту. И связи с Землей по-прежнему нет. Лечу - и не знаю, что мне делать. Верите, сердце сжалось в ледяной комок.