И точно - не прошло и пяти секунд, как где-то под куполом, но совсем близко бахнуло. Меня на мгновение вжало в пилотское кресло. Это вышел из контейнера двигатель мягкой посадки. Он теперь размещался под парашютным стропами.
И почти сразу мощный удар снизу.
Шарик подскакивает, заваливается на бок. В иллюминатор слева вижу высохшую траву. Совсем рядом, кажется, руку протяни и достанешь.
И тут снова рывок, но уже боковой. Шарик закачался. Скорее всего, ветер дернул парашют.
Нужно отстрелить стренгу парашюта. Жму тумблер на пульте. «Бам!» Пару раз шарик качнулся и лёг уже спокойно. Всё, понимаю, приехали. Станция Земля.
Ведущий: После посадки начал работать мощный передатчик на спускаемом аппарате. Его сигнал теперь принимала не только «Степь-7», но и практически все самолеты и вертолеты эвакуационной группы.
Командир эвакуационные группы отдал приказ как можно скоро всей вертолетной группе прибыть в район обнаружения спускаемого аппарата. Наземной группе приказано пока оставаться на месте - до района, откуда слышен голос корабельного маяка, от космодрома свыше тысячи километров.
Центр управления на космодроме принял доклад эвакуационной группы о посадке, но по-прежнему никак не мог понять, какая может быть штатная посадка через три часа после запуска? Не мог же шарик почти двести минут болтаться где-то в небе под куполом парашюта? И как он оказался за много километров от штатного района приземления?
Пастушенко: Когда я понял, что шарик лежит уже неподвижно на Земле, решил выбираться наружу самостоятельно. Чего ждать? Спасателей? А когда они будут? Район посадки неизвестен. Ещё не ясно, когда меня отыщут.
Расстегиваю ремни, открываю крышку люка «Искры». Холодный воздух врывается внутрь спускаемого аппарата. Ну, не май месяц!
Выглянул наружу. Пионеров с цветами не видно, ковровых дорожек тоже.
Беру рюкзачок с аварийным запасом и неуклюже выбираюсь наружу. Кругом сухая степь, невысокие холмы с пожухлой травой до самого горизонта, низкие сизые тучи над головой, ветерок холодный, бодрящий такой.
Достаю из рюкзака ракетницу. Стреляю в небо.
Чтобы не замерзнуть, решаю гулять вокруг спускаемого аппарата по кругу.
Не верится, что я на Земле. Не верится, что только что, часа еще не прошло, был в космосе. И вот снова стою среди казахстанской степи. В душе восторг и трепет. Я совершил космический полет!
Слышу звук мотора. Поворачиваю голову. Гляжу, из-за ближних холмов в мою сторону на полной скорости выруливает колесный трактор. «Беларусь», кажется. Два мужика как-то уместились в кабине, третий висит на подножке. Наверняка местное население.
Поворачиваюсь в их сторону, иду навстречу. Паратройка минут и они подъехали. Остановились, вышли. Один пожилой, два других помоложе. Одеты в сапоги, ватники и зимние шапки-ушанки. Стоят, смотрят, как я приближаюсь.
- Здравствуйте, - говорю громко, остановившись шагах в трех от них.
- Здравствуйте и вам, - отвечают нескладно двое, третий просто кивает.
Первым заговаривает дедок в старой ушанке и зеленом ватнике, щурится на меня подозрительно:
- А вы кто?
- Испытатель, - говорю. И смеюсь:
- Космонавт, можно сказать.
- А второй ваш где? - спрашивает дедок, все еще внимательно рассматривая меня с головы до пят. - И третий?
- Какой второй и третий?
- Космонавты нынче по двое и по трое летают, -дед выдаёт «на гора» степень своей эрудированности. -Это только при Гагарине было, что в одиночку в космос летали.
- Один я, один, - снова смеюсь в ответ. - И корабль у меня маленький! На одного космонавта!
Они смотрят в сторону моего шарика.
- А документы у вас с собой какие имеются? -спрашивает один из мужиков среднего возраста. Хмурый такой. И косится на ракетницу, которую я по-прежнему держу в левой руке.
- Военный билет, - вспоминаю, - в кармане рубашки остался, на космодроме. Так что потом покажу!
- Непорядок без документиков-то, - ворчит дедок. -Как знать, может вы и не советский человек вовсе?
- А кто?
- Руст какой-нибудь иностранный, только на ракете, а не на самолете. Или даже как Пауэрс, шпион.
- Ну, тогда вызывайте милицию, - хохочу. - Будем протокол составлять!
- Вот в милицию мы вас сейчас и доставим, -говорит хмурый совершенно серьезным тоном. - Тут у нас поселковый пост недалеко!
Опаньки, соображаю, вот меня сейчас и повяжут. И как я докажу, что не верблюд? В смысле, не иностранный шпион.