Тут на мое счастье километрах в двух от нас с грохотом вываливается из-за туч зелёный военный вертолёт. Поисковики!
Поднимаю ракетницу, стреляю.
Троица испуганно шарахается.
- Кажись и вправду наш, - озадаченно шамкает дедок, но все еще не совсем уверено.
- Наш, наш, - я бабахаю второй ракетой в небеса. Чего добру пропадать?
Вертолет садится метрах в ста от шарика. Меня и приехавших селян обдает ветром и степной пылью. Спасатели выскакивают из люка, трое, бегут к нам. Все в синих теплых комбинезонах. У одного в руках чемоданчик с красным крестом, врач:
- Пастушенко?
- Так точно! - отвечаю.
- Нормально! Живой! - врач хлопает меня по плечу. - Где ж тебя носило?
- В космосе был! - хохочу в ответ.
- А если серьезно, лейтенант?
- Да я на полном серьезе, - улыбаюсь. - Совершил орбитальный полет!
У всех троих немедленно отвисают челюсти:
- Что? Как?
- Корабль вышел в космос. Сделал два витка вокруг Земли. Потом пошел на баллистический спуск.
Они как-то странно переглядываются.
- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает один. -Голова не болит?
- Хорошо себя чувствую. Не болит.
- Пойдем-ка в вертолёт.
- Ага, - киваю. - А то тут на ветру стоять холодно!
Идём. Врач поддерживает меня под локоть. Краем уха слышу доклад сзади:
- «Степь», целиноградская группа на связи, объект и испытателя обнаружили. Испытатель утверждает, что был в космосе и дважды облетел Землю.
Не верят, понимаю. Думают, что шучу. Или что сошёл с ума. Весёленькая перспективочка у меня вырисовывается!
Поднимаемся на борт. Сажусь в кресло. Вскоре из пилотской кабины появляется и командир группы:
- Приказано лететь прямо на «десятку».
Машу в открытый люк на прощание деду и его товарищам. Взлетаем. Уже в воздухе видим четыре или пять вертолетов, которые подлетают к шарику. Объект же нужно эвакуировать.
В вертолете мне помогают снять скафандр. Я переодеваюсь в комбинезон молочно-коричневого цвета, без пуговиц, на застежках липучках. Прихватываю с собой мою «контрабанду» - фотоаппарат и томик братьев Стругацких: я в полет книгу брал с романами «Полдень, двадцать второй век» и «Малыш».
Летим долго, чуть не три часа. Это мой первый полёт на вертолёте. Приятного, скажу честно, мало, это не самолёт. Тряска и грохот - это не по мне.
Врач по ходу пьесы меряет мне давление и берёт анализ крови.
Я очень устал. Под шум моторов засыпаю в мягком кресле и сплю до самой посадки.
Садимся мы в Ленинске, на аэродроме «Ласточка».
Может, думаю, меня собираются поселить на семнадцатой площадке, в гостинице «Космонавт»? Я же теперь действительно космонавт!
Нас встречает сержант-водитель на черной «Волге». И больше никого на летном поле не видно. Врач едет со мной.
Но приезжаем мы не в гостиницу «Космонавт», а в больницу космодрома, расположенную на проспекте Науки.
- Вам нужно пройти углубленное медицинское обследование, - поясняет мой молчаливый спутник-врач.
Нужно, так нужно. Идем по больничным этажам и коридорам.
Заходим в небольшую комнату. За столом медсестричка, молоденькая такая. Врач просит меня подождать, выходит в другие двери.
Медсестричка молчит, периодически стреляет в меня полным любопытства взглядом.
Из-за двери, куда ушел, мой врач, слышны голоса, мужские и женские.
Ага, понимаю, наверное, будет комплексный осмотр сразу у нескольких врачей-специалистов. Ну, там кардиология, терапия, хирургия: все-таки я совершил космический полет. Нужно послеполетное обследование - как для всех слетавших на орбиту космонавтов.
Открылась дверь. Врач пригласил меня войти.
В комнате четверо в белых халата - двое мужчин и две женщины. Сидят полукругом на четырех стульях, перед ними стоит свободный стул.
- Присаживайтесь, товарищ лейтенант, - говорит старший по возрасту из мужчин, седовласый, солидный, в очках. Классический профессор, хоть в кино его снимай.
Сажусь на свободный стул.
- Мы хотим поговорить с вами, - с милой улыбкой произносит одна из женщин в белом.
Ну, и дальше пошли вопросы...
Я сразу понял, что все четверо - психиатры. Где столько психиатров нашлось на космодроме, до сих пор не могу понять. И зачем они были нужны? Наверное, мое начальство и вправду подумало, что я от стресса во время полета как-то повредился головой.
Этот «допрос» длился около полутора часов. Я подробно и доброжелательно отвечал на их вопросы -«нет, головных болей не испытываю», «головокружения нет», «да, я хорошо помню, как зовут мою бабушку по материнской линии» - ну, и так далее.