Мотнув головой, выбрасывая постыдные и ненужные мысли, я сконцентрировалась на более важном в данный момент. Оперев Дориана на себя, Даниэль понёс его в дом. Открыв дверь и включив по дороге свет, он скрылся внутри, пока я стояла возле машины и колебалась. Надо уезжать, какая разница, что с ними будет? Они ведь не заботились о том, что будет со мной, да и вряд ли Даниэль хотел бы сейчас встречать гостей… Но тогда почему он оставил входную дверь открытой, если не хотел, чтобы я заходила?! Пары минут мне хватило, чтобы страх за жизнь Дориана перевесил на чаше весов и подтолкнул меня вперёд. Хлопнув пассажирской дверцей, я быстро зашагала по подъездной дорожке, чтобы не передумать и не прыгнуть за руль. Закрыв за собой дверь дома, я пересекла небольшой холл, не успев даже обратить внимания на интерьер, и оказалась в приглушённом свете гостиной. Даниэль усадил брата на один из двух диванов, не боясь запачкать светлую кожу кровью Дориана, и пытался расстегнуть на нём рубашку, но, видимо, пальцы его не слушались, продолжая дрожать. Я догадываюсь, каково ему было сейчас видеть единственного близкого и родного человека в таком плачевном состоянии.
Отбросив пренебрежение и злость, что накопились к Даниэлю, пока я день за днём сжирала себя изнутри, взращивая ненависть к нему, и позволив состраданию наполнить сердце, я подошла ближе, коснувшись его запястья, и Даниэль повернул голову, выпрямляясь в полный рост.
– Вызови пока врача, а я помогу с одеждой, – он хотел мне что-то сказать, но я уже наклонилась над Дорианом, ловко и быстро расстёгивая пуговицы на его груди. Тяжёлые шаги послышались за спиной почти сразу, становясь тише, а следом я различила только его приглушённый голос из соседней комнаты.
Мельком огляделась; дом полностью отражал внутренний мир Даниэля, ну, по крайней мере, гостиная. Строго, минималистично и как-то безжизненно серо, не так, как в его доме в горах. Лишь два светлых кожаных дивана, кофейный столик и незажжённый камин разбавляли эту пустоту в пепельно-белых стенах. Было ощущение, что он и не живёт здесь вовсе, а просто ночует, как в гостинице… Неважно, меня не должно волновать, чем он занимался эти годы, и что так сильно повлияло на его чувство вкуса.
Вернув внимание на Дориана, я распахнула то, что осталось от его, с позволения сказать, рубашки, и на миг замерла. Его грудь была одним сплошным фиолетовым пятном, возможно, что-то из отметин до сих пор не зажило после рук моих людей, но основная часть была явно довольно свежей. Если приглядеться, не обращая внимания на общую картину, то было всего несколько ссадин и порезов, но если рассматривать в целом, складывалось впечатление, что по нему будто проехал трактор, зажевав между колёс. Спустив взгляд, я заметила довольно глубокий порез на правой стороне живота на пару сантиметров выше пояса брюк. Коснувшись кончиками пальцев кожи вокруг раны, стараясь не причинить ему боль, я убедилась, что всё не так страшно, как выглядит на первый взгляд. Дориан тихо застонал, и я сразу убрала руку, когда Даниэль вернулся в гостиную.
– Док будет минут через пятнадцать, – он сообщил это таким будничным тоном, будто мы с ним – закадычные друзья, даже не посмотрев на меня, глядя лишь на брата.
От его присутствия мне становилось жарче, хотя он стоял в нескольких шагах от меня. Как же быстро глупое и горячее сердце может забыть всю обиду и боль, в отличие от холодного расчётливого разума.
– Принеси пока тёплой воды и полотенца.
Оказывается, я скучала по нему гораздо сильней, чем могла представить. Я рассматривала профиль мужчины не в силах совладать с собой и была рада, что он не замечал моего внимания. Даниэль вновь вышел из гостиной, не споря, вернулся с тазиком тёплой воды, полотенцами, и поставил всё это возле моих ног. Он сел на соседний диван, молча опустив локти на колени. Я чувствовала его взгляд на себе, но упорно делала вид, что не замечаю этого.
Дориан был без сознания пока я промывала его раны, и тихий голос Даниэля прозвучал слишком громко в напряжённой тишине:
– Почему ты ему помогла? Почему не оставила там же, где и нашла? Ты же именно это и хотела с нами сделать своей местью.
Я замерла, медленней заскользив полотенцем по телу. Даже не задумывалась над этим вопросом. Это получилось спонтанно даже для меня самой. Увидев Дориана и Кассиана в том амбаре, я просто хотела помочь, не вспоминая, в каких отношениях мы сейчас находимся. Я присела рядом с Дорианом на диван, не торопясь отвечать, оттираяя грязь с груди и шеи. Я осознавала, что моё молчание затягивается, и, подняв уставший взгляд на Даниэля, честно ответила на его вопрос: