***
Обри
2 года назад
Я так устала. Слёзы сами наворачивались на глаза. Из последних сил стянув с себя белый медицинский халат и отбросив его на потрепанную качающуюся скамью в раздевалке с десятками железных шкафчиков по всему периметру, я привалилась к стене, забившись в угол, рядом со шваброй и тележкой с тряпками и хлоркой и зажала рот ладонью, давясь слезами медленно съезжая на пол сдерживая всхлипы, чтобы не напугать коллег, которые скоро придут сюда, после сдачи своей смены. Мне давно не было так тяжело. Физически я бы отпахала ещё пару суток нон стоп, но морально и эмоционально этот день меня просто сломил. Последние смены в больнице итак оказались слишком тяжелыми, а смерть моего пациента подкосила окончательно, чтобы возвращаться в наш с Каем сейчас пустующий дом. Я хотела прижаться к нему, поплакать, чтобы облегчить душу и рассказать всё что произошло этой ночью. Я так долго ухаживала и надеялась, что мистер Стивенс выживет. Этот дедушка был просто божий одуванчик, который каждый раз в мою смену умудрялся где-то найти цветок ромашки, и я подозреваю, что он воровал их с клубы во время прогулки и дарил их мне. Я прикипела к нему за эти полгода, которые ухаживала за ним, терялась во времени, заслушиваясь его историями о путешествиях в звании капитана дальнего плавания, умилительно вздыхала, когда он с трепетом рассказывал о своей покойной жене Аделине, но сегодня ночью его сердце остановилось во сне, а на его губах застыла нежная улыбка. Я рыдала не только потому что белый свет потерял такого светлого человека, а потому что его дети так и не соизволили приехать и навестить его за всё то время, что он лежал в больнице, откупившись деньгами сиделке, то есть мне. Он так ждал их, каждый раз с надеждой смотря на открывающуюся дверь палаты и лишь грустно улыбался лечащему врачу или моей сменщице, скрывая своё горькое разочарование и то одиночество, которое окружало его последние дни его жизни.
Всхлипнув ещё раз и рьяно утерев слёзы, за минуту до того, как дверь в раздевалку открылась, я развернулась к своему шкафчику, шустро переодеваясь с одной лишь мыслью, как можно быстрее покинуть стены больницы и без остановки мчать чуть больше ста километров, чтобы хоть на несколько часов увидеть Кая и сказать, как же сильно мне его не хватает последние три месяца, которые он почти живёт в особняке Леона. Он буквально поселился там после того как наши друзья наконец-то нашли ту, что так упорно искали много лет, но вместо празднования воссоединение семьи Леон словно стал тенью прежнего себя, по словам Кая, но я уверена, что это он ещё приуменьшил, чтобы не расстраивать меня.
Затерявшись в мыслях, в предвкушении нашей с Кайлером встречи, я летела по полупустой трассе покидая один город и приближаясь к другому. Поездка на моте даже спустя столько лет, каждый раз была как в первый раз, я наслаждалась, плавным урчанием мотора, чувством свободы и каждый поворот, каждое прикосновение к рулю мне напоминало о той гоночной трассе, а тех моментах в колледже, а тех заездах с мужчиной которого я безоговорочно полюбила. Мужчине который сделал невозможное и спас мою жизнь. Думала лишь о русоволосом голубоглазом парне с искренней улыбкой и горящими глазами, который стал для меня всем в этой жизни.
Подъехав к двухэтажному коттеджу Леона и остановившись у высоких кованых ворот я лишь вскользь улыбнулась охране, не желая начинать разговор и дождавшись, когда ворота откроются проехала внутрь. Заглушив двигатель и спрыгнув с байка, я рывком стянула шлем, вешая его на ручку и поправляя примятые белые кудри. Медленно выдохнув и развернувшись к главному входу я по привычке окинула взглядом грубый двухэтажный фасад из тёмного кирпича, крышу из цементно-песчаной черепицы, как на стариных домах Англии. С этой части особняка почти не было зелени, лишь небольшие островки газона с правой и с левой стороны здания, а всё остальное просто заложено антрацитовой тротуарной плиткой. На первый взгляд кажется, что здесь слишком мрачно, скупо и просто, но только владелец дома и его гости могли насладиться настоящим покоем и красотой, которые скрывались за этим кирпичным хмурым красавцем.
Входные двери распахнулись и в проёме появился тот, кто и втянул нас в эту жизнь, тот, кто и помог Каю найти для меня донорское сердце. Я никогда не обвиняла Микаэля, что наша жизнь так кардинально изменилась и Кай начал вращаться в опасных кругах, ведь я знала, что не только обязана ему жизнь, но и то что Микай видит во мне ту в чьей груди бьется сердце его младшей сестры.