– Теперь-то ты мне расскажешь?
Фелагс смотрел на друга и его совершенно уверенное в себе лицо. Никогда он не казался ему таким спокойным и твердым. Мерценас еще пристальнее рассматривал его зрачки, нос, губы, скулы, но не понимал, где отыскать это изменение.
Аллед подхватил бокал и с загадочной улыбкой и прищуром обратился к другу.
– Ты знал, что у Гонца огромный огородный участок, а на себя он выделил только одну клумбу с голубой редиской?
Фелагс не смог сдержать заливистого смеха.
– Да ну!
– Я сам видел сегодня, – весело убеждал Аллед. – Мне слабо верится, но это забавно.
– А мне верится с лихвой, – не уставал хохотать Фелагс. – Ауриф возьми, Гонец – Господин Редис!
Теперь и Аллед не сдержал смех.
– Господин Редис! – сквозь слезы повторил Веул.
Фелагс налил еще вина и, стукнувшись с другом бокалами, повернулся и оперся на перила балкона, заглядывая вниз.
– Эй, Гонец!
Мерценас приподнял бокал. Хозяин поначалу бодро и весело вытянул свою кружку, отвечая на уважительный жест, но, увидев переглядки и смешки, нахмурился, сомневаясь в этом.
Бликзериец и человек не переставали смеяться.
19. КТО ВИДЕЛ МЕЛОРУ?
Безусловно, мерценасы обладают непосильным для остальных жителей «Тесака» уровнем магии: знания сложных заклинаний и умение ими управлять в бою с аурифами приводят в восторг. Но даже их общая мощь не сравнится с бликзерией членов Экипажа. Только им открыто тайное знание и сверхуровень магии Всеоблачности, способный перекроить жизнь целого молниехода, да так, что ни один житель не заподозрит вмешательства…
Из очерка «О бликзерии» наставника будущих мерценасов
Феззиеды де Сивуэр,
207 г. от начала движения
1
Когда спящего Фелагса стащили с его нагретой и мягкой постели грубые руки королевских стражей, он счел это частью того забавного и несбыточного сна, в котором он выпивал за одним столом с говорящим аурифом. Осознав, что он действительно прижат к полу, а запястья охвачены цепями, мерценас озлоблено дернулся, за что получил окончательно пробуждающую оплеуху от охранника.
Стражи не отвечали на его вопросы. Они кинули ему в лицо брюки и заставили одеться. Мерценас просил объясниться, но охранники только раздраженно заставляли его помолчать.
Летящий балкон перенес их к вагону общего сбора королевских стражей, и Фелагса передали в руки другим бликзерийцам в белой форме.
– Хватит трепать меня так, будто я украл у тебя кошелек с «Искрами»! – шикнул он, когда крепкий охранник дернул его за капюшон наспех надетого плаща.
– Ты и без того кое-что украл, мерценасская дрянь.
Фелагс замолк. Перед ним, как вживую, предстали образы мусорщиков, заставших его в сортировочном вагоне, когда карманы были полны украденными Белоручкой эссенциями.
Они доложили принцессе. И Фелагс догадался, что впереди допрос от Ее Сиятельства Коариф ле Дейранг.
Мерценаса толкнули в маленькую комнату с пустыми стенами и парой-тройкой стульев и столом. Фелагс не сразу заметил, что в углу кто-то сидел, уныло сложив закованные запястья на колени.
– Я тебе этого не прощу, – сказал Аллед то ли с горькой усмешкой, то ли с горькой обидой.
– А ты как здесь? – удивленный мерценас сел на стул рядом с другом, улавливая то же похмелье, что и у него самого.
– Ты сказал мусорщикам, что я твой оружейник? Теперь принцесса об этом знает. Вот поэтому мы вместе делим эту комнату пыток.
– Ауриф меня подери, – Фелагс прозвенел цепями наручей. – Не смотри на меня так. Если бы я этого не сказал, то было бы хуже для тебя.
К ним вошла принцесса в сопровождении одного стража. Крепкий бликзериец закрыл за собой дверь и уставился на Фелагса, видимо, ощущая от него бо́льшую угрозу, чем от тощего оружейника.
Мерценас и Аллед поклонились, и принцесса застыла напротив них. Она, в свободной и легкой лавандовой накидке, выглядела измотанной: впалые серые скулы исхудали, напоминая лезвие королевского меча.