Аллед, держась за горло, хватал ртом воздух.
– По-честному, говоришь? – не сдержался он. – А справедливо ли наказали твоего старшего мерценаса?
Улрей остановился и, снова схватив чайник со стола, направил его на Алледа.
– Да что ты вообще об этом знаешь?
– Все знаю, Улрей, – металлическим голосом отчеканил Аллед. – Заслуженно ли тебя избили стражи? Я уверен, они многое тебе сказали и не самое приятное… Раскрой глаза! Разве этот случай не показал тебе, как по-настоящему относятся к таким, как… Мы?
– Так, значит, это сделал ты? – не успокаивался Улрей.
Аллед отчаянно завертел головой, потирая шею.
– Ты меня совершенно не слушаешь, – вновь сказал он. – Неважно, как это произошло – теперь причины не имеют значение. Это мог сделать кто угодно, но суть от этого не изменится: я, эссенцер, мусорщик, оружейник или даже мерценас, как ты. Важны последствия. Реакция Экипажа, реакция жителей, возможные жертвы, время, истраченное на ремонт… Разве ты не видишь, что именно повлекло за собой случившееся? На твоих глазах унесли резервуар, а потом отмолотили тебя, как воришку, заступающегося за украденное блюдце из «Маневра». И это только начало, Улрей.
Мерценас пригнулся, уперев руки в колени, и уставившись глазами безумца.
– Ты представляешь себе, что теперь будет? – злился Улрей. Его ссадины вновь принялись кровоточить от напряжения. – Жизнь на «Тесаке» превратится в борьбу за каплю чистой воды, пока систему не починят.
– Это в лучшем случае.
– Что же тогда в худшем?
– Если глоток воды будет зависеть от Экипажа.
Где-то рядом свирепо прорычал гром. «Тесак» покачнулся, но при этом продолжал мчаться к своей далекой неведомой цели.
Мерценас вновь бросил взгляд на грязное снаряжение Алледа.
– Так ты у нас не подлец, а отступник, – подытожил Улрей. – От чего же ты продолжаешь разрушать то, что и так, по твоему мнению, разваливается?
– То, что случилось, лишь показывает истинное лицо вагона управления, – спокойно рассуждал Веул. – Разве этот случай – разрушение?
Его вопросы ставили мерценаса в тупик.
– Ты выводишь меня из себя, Аллед. Я поймал тебя с поличным и вместо того, чтобы оправдаться, ты пудришь мне мозги болтовней об Экипаже. Подери меня Всеоблачность, трехглазый, даже если в чем-то наши мысли схожи, то после твоей выходки в разные стороны мы не разбежимся. Веришь в свои сказки ровно так же, как в существование «Хрустальных ворот». Говоришь, этот случай показал истинное лицо? В первую очередь – твое, отходный болтун! Только языком чесать вы все горазды, а как дело доходит до строительства – так молотки бьют по пальцам. Что ты сделал, Веул, чтобы руки перестали ныть после ударов?
– А ты?
Их глаза – голубые и сиреневые – впились друг в друга так, будто бы оба вцепились в глотки зубами. Аллед растворился перед мерценасом: сменялись воспоминания, облики, эпизоды… Он неожиданно вспомнил старшего мерценаса, лежащего в койке, не столько физически, сколько раздавленного душой. Голос Ротра звучал, как далекий зов, но уловить слова было невозможно. Но обилие фраз и хохотков старшего мерценаса объединялись в единое – «а ты?»
Но было что-то еще. Хищный лик, растворяющийся в тумане, появился перед ним. Человекообразная фигура небывалых размеров выпятила большие зубы. Ее аурифские пальцы, похожие на вывернутые кости, сжимала вагоны «Тесака». Бликсидиановые пластины поезда сыпались хлебным мякишем один за другим, а чудовище не переставало получать удовольствие. Мрачные краски окутывали разум, картины сменялись, пока Улрей не осознал…
Он вытянулся и сделал несколько шагов назад. Аллед решил, что мерценасу поплохело.
– Что ты сейчас сделал? – Улрей тяжело вдыхал воздух. – Это магия?
Гримаса ненависти к Веулу сошла.
– Ты спросил меня… А потом многое пронеслось перед глазами… Столько всего…
Аллед покрутил ладонь возле своих глаз, наблюдая за сухими пальцами. Он долго не понимал, что имеет в виду мерценас, но вдруг большие глаза озарились.