– Той магии, о которой ты хочешь сказать, не существует, Улрей. Кроме как магии слов.
В дверь постучались. Аллед быстро поднялся на ноги и, отряхнувшись, разрешил пройти. В комнату вошел мусорщик в чистом снаряжении и небольшим резервуаром в руке, напоминающий мужской чемоданчик.
– Оружейник Аллед Веул, – приветственно подергал тот козырек на голове. – Прошу прощения за столь неприятный конфуз… Из-за проверки сортировочных вагонов после случая с отходами мы не могли принять ваше снаряжение на переработку вовремя. Надеюсь, вы понимаете…
– Не страшно.
Аллед неловко прятал глаза, вытаскивая из-под стола свернутый в узел плащ и протягивая его мусорщику.
Работник, успев только принять вещь, намеревался сложить его в резервуар, но пошатнулся. Улрей вылетел из комнаты, в стремительном шаге задев мусорщика, и направился на балкон.
– Улрей! – крикнул ему вслед Аллед, но тот не слышал.
Ночью Улрей на службе не появился – ноги принесли в чужой вагон. Он, болезненно сутулясь, сунул руки в карманы и остановился в коридоре. Здесь было необычайно тихо, малоосвещенно, казалось, что каждый житель спал крепким и глубоким сном.
Улрей знал, что делать.
От качания «Тесака» колебались лампы. Только их скрип и глухой рев поезда отзывался жизнью вокруг. Улрей, выглядивший сонным, чувствовал, как холодные капли стекали по его лицу, тянулись по шее, под одеждой и падали на пол. Он просто ждал. Ждал, как будто кто-то призвал его в древнее царство, о котором слагались легенды, и соприкосновение с ним было под запретом.
Постепенно двери начали приоткрываться. Из щелей выглядывали оживленные глаза и всматривались в Улрея. Он повернул голову направо, без интереса, и увидел лицо женщины, которая не отводила от него серьезно-торжествующего взгляда, пока движения ее говорили только о страхе.
Улрею показалось, что он видел ее однажды.
– Мы знали, что ты придешь, – послышался удовлетворенно-теплый голос позади, но мерценас все еще смотрел на незнакомку, – Улрей…
Он вздохнул. Улрей вспомнил ее. Незнакомка следила за ним, когда королевские стражи бросили его обмякшее тело под струи дождя.
Мерценас обернулся.
В конце вагона, оперевшись на косяк двери, как на посох, стоял Безвагонный.
22. КРАМОЛА МОРОЗА
Бликриллианты особенно любят бликзерийки. Особенно в крупном колечке. Особенно на своем пальчике. Но никакая из них думать не желает, что искусственно созданный самоцвет не просто украшение, а оружие, способное завязать кровопролитную войну…
Из дневника оружейника, создателя стекла и самоцветов
Лисиаза Аккрувина,
299 г. от начала движения
1
Шли дни, но система так и оставалась сломанной. Отходы заполоняли трубы каждую секунду. Подключившиеся к работе новые группы квонтрмехов не успевали откачивать жидкость. Въяль Фриур, грозно сгорбившись, расчерчивал шаркающими, но по-прежнему сильными шагами вагоны общих сборов и мест, в которых каналы распространяли зловонную смесь.
Но к затянувшейся поломке прибавилось то, что было для «Тесака» и его Экипажа куда страшнее – негодование жителей. Запасы чистой воды заканчивались, дополнительный фильтр работал только для Экипажа, а гнев, подкрепляемый грязными бесконечными дождями, которые пить было нельзя, накапливался с невообразимой скоростью.
Фелагс, ступая с утренней службы по вагону, в котором работали квонтрмехи, искоса поглядывал на хмурые лица жителей. Они кучковались и выглядывали из своих комнат. Кто-то нервно грыз зубами пустой стакан, исподлобья поглядывая на Фелагса в ответ.
«Улрей пропал», – мерценас прислонился к стене возле одной из комнат. – «Не явился на ночную разведку, дома не появлялся, зато был у старшего мерценаса… Неужели пропадает в «Фатуме»?»
Вдруг Фелагс услышал за дверью комнаты бурно поднявшееся обсуждение.
– Нет ничего отвратительнее, чем видеть, как по оконному стеклу стучит вода, которую не испить! – завопил мужчина сухим голосом.
– Противнее, когда на твоих глазах из вагона уносят резервуар, который был предназначен тебе – вот что больно, Сальвус! Слыхал, что его передали для фокусов Толкача? Ха! – горько усмехнулся второй. – Было бы теперь из чего харчи делать.