Лиаттар достал из жилета помятый слиток бликриллианта. Старший мерценас наконец отпустил пальцы принцессы. Его сиреневый и невозмутимый взгляд смотрел на Безвагонного, который моргал в ответ помятыми черными ресницами.
– У него нет ничего, кроме слова, – говорил старший мерценас, – а у бликзерийцев есть все, но не хватает рассудка. Этот старик вызывает только жалость, и, чтобы это бельмо сошло с глаз, жители протягивают ему эссенции.
Ротр Сирегвад повернул лицо к принцессе. Его сиреневое созерцание укололо ее.
– И мой мерценас Улрей Грэз достаточно умен, чтобы из-за невнятных глупостей старика поднять мятеж.
Фелагс усмехнулся.
«Улрей успел многое натворить», – размышлял он, – «только старший мерценас не перестает считать его своим учеником и последователем… Он верит в него, пусть никогда не простит его жестокую ошибку».
Клинок опустился. Стражи, огораживающие место допроса, едва удержали ворвавшихся жителей. Они, гудя и толкаясь, схватывали взглядами все, что попадалось на их пути.
– Может, Безвагонному внимали, потому что он первый, кто почти полностью очеловечился? – задумчиво и строго пролепетала принцесса. – Потому, что он первый человек, получивший право голоса на «Тесаке»?
Принцесса следила за немым беспокойством Безвагонного. Старик вновь зашевелил губами:
– Борьба за истину… Нет ничего прекраснее на «Тесаке».
Одной рукой, пронзающим ударом, принцесса воткнула меч в спину старика. Толпа вскрикнула в изумлении. Фелагс, как и Ротр Сирегвад, отвел взор, чтобы не видеть предсмертные судороги Безвагонного. Дилего вовсе закрыл глаза руками.
– Да, – пугающим тоном пролепетала принцесса. – Истина одна, но бой за нее только разгорается.
Ее волосы развевались от ветра, ворвавшегося из открытой двери. Фелагс не видел, что сделали с телом, но был уверен, что стражи или сама Коариф сбросила старика вниз. Было слышно, как жители в унисон тяжело дышали.
Принцесса, передав клинок Лиаттару, окинула всех широтой властвущего взгляда и растворилась в мутной пелене бликзерии. Стражи покинули вагон через люки.
– Некрасивая история… – прокомментировал Дилего. – Очень некрасивая.
Сирегвад покинул свой поток размышлений и повернулся к мерценасам.
– Только не говорите… – устало начал Фелагс.
– Оба – сто отжиманий.
– Ну уж нет! – сопротивлялся Дилего. – Мои руки не притронутся к этому затоптанному полу! Вы вообще видели, сколько раз на него плюнули?
– Тогда тебе, Дилего, еще сотню.
В голосе старшего мерценаса был отчетливо слышен приказ, но Фелагс почувствовал ноты горести и необъятной ноши.
Неожиданно «Тесак» закачался. С конца поезда постепенными волнами до вагона доходил грохот, напоминающий поначалу несмелое бурчание, а затем истошный вопль огня.
– Что это такое? – Дилего оглянулся по сторонам. – Поезд тормозит?
Взрыв.
3
Фелагс, поднявшись на крышу «Тесака», схватился за страховочные поручни. Сильный ветер доходил с последних вагонов мощными толчками. Пока стражи мчались к источнику возгорания, Фелагс застыл на месте. Ему пришлось надеть очки, чтобы дождь не мочил глаза и можно было разглядеть возникшее ало-оранжевое зарево.
Вагон-толкач, а точнее то, что от него осталось, было видно издалека. Багровая завеса пожара то и дело плевалась осколками бликсидиановых пластин. Языки огня окутали вагон, сливаясь с небом, – даже ливень не успевал справляться с ними. Фелагсу казалось, что он наблюдает за жаркой зарей, сияющей сквозь сумрачные облака холодной бесконечной осени.
Поезд снова качнулся рывками. Фелагс оглянулся, догадываясь, что из-за потерянного бликзерийского генератора в вагоне-толкаче «Тесак» вынужден замедлить свой ход. Старший мерценас, как только прогремел взрыв, приказал Фелагсу и другим мерценасам поблизости распределиться по поезду. Те, что были недалеко от места проишествия, вынуждены были пойти на разведку с Ротром Сирегвадом, чтобы предотвратить возможную остановку поезда вместе со стражами.