– Коариф, о чем ты говоришь? – сокрушался Денерэн, схватив себя за голову. – О какой проклятой желчи?
– Ты посеял семя раздора в душах своих воинов, когда назвал поезд «несчастьем в восьмидесяти трех вагонах».
Денерэн нахмурился.
– И не смей отрицать это. Ты назвал нашу обитель источником всех бед и огорчений бликзерийцев. Теперь стражи и мерценасы, обладатели оружия, сочтут «Тесак» причиной их дурной жизни и, может, пойдут в ряды Мороза. Глупец! Ты – не хранитель старых знаний, а хранитель мятежа, застрявшего у тебя в груди много лет назад. Благодари короля по сей день, что он закрыл на это глаза и возвел тебя на престол «Тесака»! – принцесса перевела дух. – Сейчас же подключись ко всеобщему «Тону» и сделай все, чтобы жители не колебались между крамолой Мороза и верностью Экипажу.
– Я не считаю свои мысли крамольными, – спокойно отвечал Денерэн. – И не буду извиняться за них.
Коариф спрятала молниевидный клинок, и принц осознал, что воспринимать ее без оружия сложнее.
– Ты сейчас же сделаешь это, – настаивала она с едкостью в голосе, – потому что твои надежды на жизнь без «Тесака» – пусты. Нет никакого будущего без Всеоблачности, Денерэн, этот катаклизм безнадежен. Или же ты хочешь пойти по стопам своего племянника, который все еще пытается доказать мне свою преданность после роковой ошибки?
Денерэн вскинул подбородок.
– Думай, что хочешь, но я не сделаю того, о чем ты меня просишь.
Принцесса окружила его шагами, встала за спиной и пригнулась. Денерэн чувствовал, как она глубоко и размеренно дышит острым носом. Она хотела нежно обнять его за шею, но ее прикосновения были сходны удушью.
– Хорошо, – сказала она. – Король предвидел твой ответ.
– Что это значит?
– Как бы ты не хотел вернуть мир, в котором нет места Всеоблачности, где царят бессильные люди вместо властных бликзерийцев, увы, у нас таковых возможностей нет, Денерэн. Мы рискуем потерять не только собственные жизни, но и жителей «Тесака», когда решим уничтожить катаклизм. Накопленное веками благо будет разрушено.
– В тебе говорит страх.
– Пусть и в тебе говорит страх, – голос Коариф изменился, стал мужским и на нее непохожим. – Запомни, Денерэн: твой поезд никогда не остановится.
Слова отстучали эхом по стенам сада, листья и бутоны тронуло легким ветром. Когда Денерэн обернулся, Коариф уже не было. Он встретился со своим отражением в зеркале и увидел свои полностью побелевшие волосы.
2
В «Маневре» было много гостей, но никто так весело, как прежде, не звенел наполнеными бокалами. Гонец работал с каменным выражением, безмолвно обслуживая посетителей и наливая на два глотка больше, чем обычно. Фелагс с первых секунд ощутил настигнувшую вагон подавленость: счастье после вести о выжившем принце было искренним, но мимолетным. Среди жителей нашлись родители, братья и сестры погибших, прижимавшие к глазам платок, чтобы скрыть слезы после потери сыновей и дочерей, служивших в палате охраны Толкача и оставивших этот мир после пожара. «Маневр» стал поддержкой не только в радости, но и в горе. Несчастные получили от принца «Искры», благодаря родственников за его верных охранников, но каждый знал, что никакая эссенция не заплатит за жестокую судьбу.
Фелагс сел за барную стойку. Келгод обратил внимание на двух бликзериек, смешавшихся в толпе, а затем подхвативших под локти мужчину в мерценасской форме. Дамы прижались к нему, с ласковой улыбкой приговаривая ему сладкие словечки, но тот, опуская глаза, попытался вежливо от них избавиться.
– Дилего! – Фелагс поманил его жестом, и Китолле, увидев спасательный крючок, подошел к нему.
– Прошу прощения, милые девушки, но у меня деловая встреча с этим мужчиной. Да, именно с этим: взгляните только, какое серьезное у него лицо! Прошу прощения… – повторял он, пока бликзерийки все еще цеплялись за его рукава. – До свидания. Я сам вас найду.
– У тебя какие-то проблемы, Дилего? – Фелагс поднял брови от удивления. – С каких пор ты отказываешь своим поклонницам?