– Особенных знаний мы не получили, – отвечал Аллед. – Хвелин ве Ул не оставил никаких рукописей и тайных знаний. Мы с Мелззи знаем ровным счетом то же, что и Экипаж.
Сестра взяла серый сгусток камня и пожала его пальцами.
– Его форма поддерживается заклинаниями, – продолжил рассказ Аллед. – Бликзерия, направленная на самоцвет, позволяет бликриллианту творить чудеса. Хвелин ве Ул создал его на тот случай, если придется сдвинуть несдвигаемое с места, как это было с мусором в трубах.
– Все так просто? – Фелагса не успокоил ответ Алледа. – Неужели камень, содержащий в себе подобную мощь иллюзии, был сотворен только для бытовых целей?
– Мятежники превратили бликриллиант в смертельное оружие, – дополнила Мелззи. – Он попал в недобрые руки. Такое большое количество самоцветов оказалось в их власти за короткий срок…
– Мороз сказал, что жители готовились годами и крали их по кусочкам.
Аллед оставил диадему на кровати и налил себе чаю.
– Сомневаюсь, что Улрей солгал, – он сделал глоток. – Меньше, чем за год, несколько десятков бликриллиантов из сейфов эссенцеров украсть было невозможно. Массовую кражу из сейфов оружейников сразу бы заметили. Но больше полезных свойств никем найдено не было.
– Вовсе нет, – Мелззи направила взгляд на Фелагса, а не на брата, хотя обращалась к нему. – Ты не все рассказал.
– И что, по-твоему, я упустил?
– Легенду про обращение. Про нее ведь знаем только мы.
– Эту сказку? – сразу оживился Аллед. – Даже не буду тратить на нее время Фелагса.
– Что за сказка? – заинтересовался мерценас. – Расскажи.
– Родители рассказывали нам, что бликриллиант способен не только перевоплощать предметы в другие, но и давать его хозяину облик чужака, – Мелззи разглядывала самоцвет. – Он оставался в своем разуме, а обличье принадлежало второму бликзерийцу. Папа шутил, что прадед Хвелин с помощью бликриллианта менялся телом с Блиаком Зериявом, и трудно сказать, кто из них действительно сотворил больше благостных дел.
– Как это проверить? – Фелагс дотронулся до серого сгустка. – Может, мне сказать заклинание? Я запомнил его со слов принца.
– Это слишком сильное заклинание, – задумалась Мелззи. – Тем более, нужны особые действия для активации магии самоцвета. Для упрощения задачи используется зачарованный бликсидиан, поддерживающий его свойства на протяжении долгого времени. Как маска у Мороза. Без него будет труднее…
– Это все глупости, – сказал Аллед. – Отец пробовал.
– Разве? – спросила Мелззи. – Не помню такого.
– Точно. Он мне рассказывал, что заклинание не помогло. Это пустая легенда – отец сам шутил и обходился этим.
Фелагса убедили слова Алледа, и он оставил затею.
– А твоя диадема, Аллед, – Фелагс указал на украшение друга. – В ней точно не бликриллиант?
– Сотню раз говорил, что это простое цветное стекло.
– И упоминал, что тебе подарила диадему мать. Я помню. Почему не Мелззи? Украшение-то женское.
– Я уговорила маму, – улыбнулась Меллзи. – Признаться, когда я надевала диадему, меня одолевала мигрень. Аллед себя чувствует в ней прекрасно. И ничего она не женская. Такие диадемы носят и мужчины.
– Ни разу не видел.
– Аллед же носит.
Фелагс усмехнулся. Повисло тягучее и звенящее молчание, от которого душа заходилась дурнотой. Мерценас думал, как помирить похолодевших Веулов, и надежда выправить ситуацию своим присутствием разбилась вдребезги.
– Вы слышали? – после странного стука спросила Мелззи.
– Это гром, – убеждал Аллед, протерев тряпкой камень и вернув диадему на голову.
– Да нет же. По крыше кто-то ходит.
– Дежурный отряд или стражи, – Фелагс повернулся к окну. – Они усилили охрану после пожара.
Звуки стали громче, и глухой звук перерос в шум борьбы. Фелагс не обнаружил чутьем магию, но потасовка заставила и его, и обоих Веулов обратить на себя внимание.
3
Туманные тучи склонялись над вагоном, дождливой стеной окутывая крышу. Веулы надели плащи на балконе. Фелагс обошелся очками, залез на крышу и, напрягшись, увидел фигуру в белой форме. Страж, как догадался Фелагс, сидел на корточках и прижимал к себе дергающийся мешок.