Захлопнув дверь, Фелагс приготовился слушать.
– Должно быть, тебе кажется, что старик нам ничего толкового не сказал, – начал старший мерценас, – но могу тебя убедить в обратном. До нашей с ним встречи охрана передала мне все заключения, в которых записаны все известные на сегодняшний день сведения. При этом мне было важно поговорить лично со стариком.
– Что-то мне подсказывает, что этот эссенцер дал вам более полную картину, несмотря на то, что он болен?
– Где-то полгода назад, – кивнул старший мерценас, – к старику Ро устроился мусорщик по прозвищу Белоручка, тот молодой человек, который, в общем-то, параллельно с этим занятием имел заработок в «Маневре». Через какое-то время эссенцер предложил ему стать его учеником, и тот согласился, поскольку, как ты сам слышал из уст дядюшки, он об этом и мечтал. Белоручка произвел хорошее впечатление на эссенцера с коллегами, местную охрану и, проще говоря, ни привлекал к себе лишнего внимания. Он покладисто работал, делал все вовремя и безошибочно, а старик Ро в нем души не чаял. Некоторые из свидетелей уверяли, что Белоручка был влюблен в свою работу… Ха! Забавно, как мусорщик может любить отходы от переработанных эмульсий. Только сейчас понимаю, как глупо выглядели те бликзерийцы, что рассказывали мне это.
Фелагс кротко усмехнулся, но вовсе не от слабоумия свидетелей:
– Я более чем уверен, что метил Белоручка вовсе не в малую лабораторию старика Ро. Если он сумел каким-то образом вынести двадцать «Искр», пройдя мимо охраны и не издавая при этом звона стекла, то, вполне возможно, он имел бы возможность обчистить и старшие лаборатории.
– Удалось же ему как-то обхитрить Ро, – разочарованно протянул старший мерценас. – В таком случае неудивительно, что охрана его упустила. Если говорить о том, куда метил Белоручка, то старшие лаборатории набирают себе только доверенных мусорщиков со стажем от трех лет. Таких, как этот юноша, просто не смогли бы подпустить в главные хранилища «Искр», которые изготавливаются в двух старших лабораториях в еще больших размерах и поставляются самому королю. У Белоручки, кажется, не было трех лишних лет на такое дело, хотя, конечно, он совершенно молод.
– Сколько ему было лет?
– Шестнадцать или семнадцать, – неуверенно растянул слова старший мерценас. – Мальчишка.
– Неужели точно неизвестно?
– Я запросил сведения на Белоручку от Гонца, – старший мерценас встал, чтобы налить себе остывший напиток. – Кроме того, что он был «славный малый» по имени Лудвак Дариэ, информации я не получил, а про возраст я только предположил. С Гонцом, который любит не писать отчеты, а больше языком почесать, я переговорил, но ничего из этого не вышло. Так как у Белоручки нет ни родителей, ни друзей кроме двух других мусорщиков с милыми прозвищами, – «с милыми» Сирегвад произнес с иронией, – Аромат и Чистюля… А их уже принцесса скинула с поезда…
Фелагс всмотрелся в командира:
– Вот, что я хотел узнать…– Сирегвад с догадкой серьезно посмотрел на Келгода. – Как такой парень, как Белоручка, смог обвести вокруг пальца опытного эссенцера? Про старика Ро говорят, что он крепче бликзерийской стали. Если я пойму, как Белоручка мог не привлекать внимание охраны, то мне трудно поверить, что у такого парня получилось пригреться под крылом старика Ро за каких-то полгода.
– Пригреться настолько, что старик Ро запросил доверенность для Белоручки на работу в лаборатории в качестве эссенцера, – дополнил старший мерценас и в ответ на это получил удивленный взгляд Фелагса. – Это я узнал от одного работника из лаборатории. Даже для своего первого ученика старик Ро не спешил этого делать.
– У него были еще ученики?
– Точнее, еще один – Фавьер Лимегриг, тридцати двух лет от роду. Он больше года практиковался, но старик Ро почему-то не спешил дать его характеристику в соответствующие инстанции. Улыбаешься, Фелагс? Мне тоже от всего этого забавно. А еще мне не дает покоя, что это Фавьер доложил Экипажу, что Белоручка человек, а после этого пропал.
– Что значит – пропал?
– А вот так! – старший мерценас закинул руки за голову и откинулся в кресле. – Взял и исчез. Его нет на «Тесаке» и, пусть поезд огромен, надолго в нем не спрячешься.
– Думаете, что Белоручка его прикончил как свидетеля?