– Лучше бы ты рассказал, почему стал Меченым, – только и сказал мерценас. – И за что получил Метку второй раз.
Лиаттар только вздохнул.
– Второй раз? – переспросил Аллед и сжал губы – он знал, что Лиаттар не любил и никогда не говорил о Метках. – Впрочем, давайте оставим этот разговор.
– Вот именно, – кивнула Мелззи. – Нашли время ругаться. У нас здесь настоящая живая птица, которая взялась неизвестно откуда, а вы решили силой помериться. Лиаттар, расскажи подробнее, как ты ее поймал.
– Я двигался патрулем от конца поезда, – добавлял страж. – Когда я заметил шевеление в облаках, решил, что это ауриф, его детеныш. Утка оказалась ближе, я услышал ее голос, различил крылья и лапы. Не помню, как я снял с себя плащ и замотал в нее утку. Я был так удивлен увиденным и тем, что делаю, потому забыл подробности ее сопротивления. Дальше – вы знаете.
– Я не могу понять, – Аллед сжимал руками диадему на лбу, – как она, живая и не покалеченная, летела через Всеоблачность? Она не могла затаиться где-то со времен наших предков, веков без катаклизма, а после – выйти в свет. Это значит… Значит, она прилетела оттуда, где нет Всеоблачности.
Присутствующие устремлись на него. Утка снова подала бодрый голос.
– Нужно ее осмотреть, – сказала Мелззи и потянулась к узлу плаща. – Вдруг она ранена.
– И не думай ее выпускать, Мелззи! – протороторил Фелагс.
– Перестань, Фелагс, – его недоверие заставляло ее улыбаться. – Это просто утка, а не ауриф.
– Откуда нам знать? – Фелагс поднялся. – Каким образом, по-вашему, здесь могла оказаться живая утка? Птицы, животные, рыбы, насекомые, растения – все утрачено под голодом Всеоблачности. Это либо очередной фокус принца, либо чья-то ловушка. Страж сам сказал, что она плюется ядом.
– Будь это заклинанием принца, то чары бы проявили себя, – размышлял Лиаттар. – Как и ловушка. Она бы схватила нас еще на крыше. А про яд я пошутил.
– Мелззи права, – Аллед подошел к сестре и сел рядом. – Нужно осмотреть ее. К тому же, в узелке из плаща тяжело дышать. Ей нужен воздух.
Фелагс отошел дальше, и даже страж, как бы он не демонстрировал свое бесстрашие, отодвинулся на стуле.
Утка весело вытянула голову, осматриваясь вокруг. Ее желто-розовый клюв приоткрылся.
– Какая она милая! – она так понравилась сестре Веул, что та сразу же погладила ее по мягкой влажной головке. – Фелагс, посмотри только на нее!
– Охренеть, у нее есть зубы! – мерценас только сделал шаг и сразу же отступил. – Мелззи!
Утка обхватила клювом пальцы Веул и слегка подергала кожу.
– Щекотно.
Аллед с улыбкой развязал остаток узла, и утка продемонстрировала свою пушистую грудку с коричневыми пятнами. Она расправила крылья с бурыми переливами, потопав черно-оранжевыми лапками. Фелагс не стал ничего говорить, когда увидел перепончатые пальчики с когтями.
– Она и правда милая, – согласился Аллед. – Сестра, она прилетела из краев, где нет Всеоблачности.
– Да, – Мелззи залилась багрянцем от подступивших эмоций. – Это послание… Что если это послание?
Утка, крякая на всю комнату, зашагала. Она обошла стража, все еще остерегаясь его нападения, и подошла к Фелагсу. Мерценас не шевелился и старался не смотреть на нее. Птица потерлась об его ноги головой, как почесавшись, и покрутила хвостом.
– Ты ей понравился! – Аллед поманил утку пальцами, но она оставалась рядом с Фелагсом.
– Мне от этого ни жарко ни холодно.
– Фелагс, милый, ну посмотри же на нее! – Мелззи следила, как утка озорно смотрела на мерценаса, ожидая его реакции.
Мерценас нехотя посмотрел на птицу: она потопталась по его ногам своими неуклюжими лапками и, снова сделав круг, подалась к Алледу. Веул ласково потрепал ее по головке и пригладил клюв.
– Что нам теперь с ней делать? – спросил Фелагс.
– Оставим себе, – Мелззи обняла утку и засмеялась от того, как птица раскинула крылья в ответ.
– Нет, – вступился страж. – Я не могу оставить живую птицу, взявшуюся неизвестно откуда, у жителей. Я и схватил ее затем, чтобы отнести к Экипажу.
– Пожалуйста, Лиаттар, – Аллед поднялся с места и подошел к стражу. – Мы позаботимся о ней. Никто даже не узнает…