Старший мерценас покрутил усы. Его беспокоил Улрей, вдавшийся в мятежную борьбу, покойный Яхвен, пропавшая Мелора, милая девушка, как он считал, с жесткой оболочкой – она, подобно всем другим жителям, искала любовь и понимание своей непростой сущности. Толкал на мысли непокорный Воррнав, желавший стать его правой рукой шесть лет назад.
«Как я это допустил? Как я допустил страдание этих невинных бликзерийцев?»
Правая рука… Ей стал Фелагс Келгод.
– Почему я? – спрашивал он при своем таланте, но меньших навыках, чем Воррнав или Яхвен.
– Потому что правая рука всегда становится старшим мерценасом. В будущем это место должен занять еще один Келгод.
Линия рода Фелагса была мерценасами. Ротр Сирегвад считал себя проходимцем, случайно затесавшегося в эту череду командиров, нарушив трехсотлетний покой, и корил себя. Он задавался вопросом: «С какого момента все пошло не так на этом проклятом поезде?» И отвечал тут же: «Когда я занял пост Келгодов».
И когда связался со стражем. Ротр Сирегвад возлагал на него надежды не меньше, чем на Фелагса. Лиаттар показал ему настоящий лик целого «Тесака», скрывая истину волшебным клинком утраченного мира, и сам не понял, как превратился в заговорщика не хуже Улрея. За такую правду, которую он раскрывал годами вместе со стражем под слепой дымкой, раньше вешали. Скоро об их трудах будут слагать легенды. Ротр Сирегвал знал, что уже завтра его мальчик начнет все понимать.
Однако был еще один юнец, оставивший на нем свой неминуемый след. Он никогда даже не смотрел в его сторону, описывая для себя образ обыкновенного бликзерийца, простого оружейника и добродушного парня.
Но стоило начать с того, что это был не бликзериец.
– В чем дело, господин Сирегвад? Вы меня в чем-то подозреваете?
Это случилось в тот день, когда Фелагс оказался в плену Мороза. Ротр Сирегвад усадил Алледа Веула напротив себя в своем кабинете вагона общего сбора мерценасов и покручивал усы. Он подозревал его только в сопричастности ко взрыву, но, рассматривая свое отражение в камне диадемы, видя, как маленькая капля пота прокатилась за ухом, он проклял этот день. Зачем, думал Ротр Сирегвад, зачем я только позвал этого мальчишку, подери его гром? Он никогда не замечал его, и лучше было бы для всех, если бы продолжил смотреть на Веула, как на тень.
Старший мерценас раскусил сущность тени. Аллед догадался. Он понял, что Ротр Сирегвад видел его насквозь.
– Ну и ну, – протянул старший мерценас. – Плохо дело.
Дело было действительно плохо. Аллед понимал, что ему не сбежать, не скрыться, да и не было смысла.
– Вы убьете меня?
– Смерть ходит по пятам за всеми, – сказал старший мерценас. – До тебя дойдет очередь.
– Я не состою в обществе Мороза.
– Ты не состоишь в обществе Мороза.
– Чего вы хотите? Что мне сделать, чтобы вы отпустили меня?
– Я тебя держу? Иди куда хочешь.
– И вы мне позволите…
– Позволю. При одном условии, Тень, если ты не тронешь за свою правду Фелагса Келгода.
– Я не в состоянии вам обещать.
Ротр Сирегвад сощурился.
– Как я раньше тебя не замечал? Ловко. Один против всех. Прямо как я.
2
Лакомым кусочком Ротр Сирегвад оставил воспоминания о Сойфрони. Она была рада, когда стала его женой. В глубине души Сойфрони не желала вступить в семью Келгодов и, повинуясь зову судьбы, любила Ротра. Они пережили времена, когда близкие уходили из жизни, когда ломались надежды и желания, когда лопались крепкие бликсидиановые цепи под натиском перемен. Сблизились и срослись воедино, уже не ощущая над собой оковы нужды. Им стало хватать одного многозначительного взгляда, чтобы прочитать мысли друг друга.