– Или Фавьер хорошо скрывается. Из старших лабораторий я получил не дошедший до короля донос о том, что из лаборатории Ро еще до появления Белоручки была замечена кража эссенций. Заявления забрал сам старик. И, конечно, из жалости к ученику, ведь это он крал «Искры» и подменял их на подкрашенную голубикой воду с песком бликсидиана для блеска. Здорово, правда? Фавьеру от родителей досталось неплохое состояние на «Тесаке», но этого ему было мало, и, пользуясь всеми доступными ресурсами, он хитрил, как мог. Я получил сведения о том, что Лимегриг был своего рода князем воров «Тесака». После его пропажи Фавьера сдали его сообщники. Он заправлял всеми грязными делами, брал долю с тех, кто даже был не с ним. И, кажется, воровство Белоручки было не в его планах.
– А что же делал Лудвак? – спросил Фелагс. – В воду добавлял по капле «Искры»? Расточительно получается!
– Это было бы расточительно, будь Белоручка бликзерийцем. Эссенцеры из старшей лаборатории взяли на пробу несколько вариантов подделанных им «Искр». Результаты показали, что Белоручка действительно мешал воду с маленьким количеством эссенции. Не забывай, что он человек, Фелагс. Людям ни к чему «Искра», зато смекалки им вдоволь хватает.
Нависла задумчивая тишина. Ротр Сирегвад, допивая напиток, тихо выдохнул. Фелагс был уверен, что тот желает чего покрепче.
– И все же ты спросил, – заговорил он, – как у Белоручки получилось завоевать доверие старика. Ответ ты уже должен был получить, слушая наш с ним разговор: эссенцеру осталось жить меньше пяти лет. Ведь ему уже за сто десять, а бликзерийцы больше ста пятнадцати не держатся. К концу жизни он вдруг разглядел в себе желание взяться за воспитание поколения эссенцеров и брал всех, кто проявит охоту им стать. Возможно, в Белоручке он нашел не только талант, но и еще что-то, то, чего нам не понять. И мне, как лезвием, сердце пронзает, Фелагс, что этот старик разочаровался как в первом ученике, так и во втором. Разочаровался в поколении… Уж прости, ты тоже молод. Правильнее сказать, разочаровался в некоторых твоих ровестниках.
– Мне уж точно не шестнадцать, – с усмешкой сказал Фелагс, сложив руки на груди.
– Пару лет – и ты четвертый десяток разменяешь, – подтрунивал старший мерценас, – но не думай, что тебя это делает на «Тесаке» не таким уж и молодым. Здесь дети рождаются раз в четыре года по правилам «Тесака». Твои друзья, например, как Улрей, которому двадцать четыре, считаются твоими полноценными ровесниками для тех, кому уже за шестьдесят.
– Как вам? – кольнул Фелагс.
– Шестьдесят на «Тесаке» – еще не старость, – сказал старший мерценас, вспоминая старика Ро, – а шестнадцать-семнадцать лет – совсем ребячество. И это у меня не складывается в голове. Такое преступление мог бы проделать только взрослый бликзериец, даже не человек, а если учитывать, что Белоручка был именно им, так это совершенно вводит меня в головоломку. Сомневаюсь, что он был в сговоре. Как будто… Как будто его кто-то научил… Или подменили. Подменили разум юноши разумом более или менее состоявшегося человека.
Фелагс не решился прерывать наступившую тишину.
5. ЭКИПАЖ "ТЕСАКА"
Наш владыка, наш король –
Может, ветер полевой.
Иль корова, иль сосна,
Да едва ль урод дождя!
Детская тесакская песня
1
Фелагс, сунув руки в карманы, шел из вагона в вагон, отказавшись от крыш. Ему хотелось пройтись и обдумать слова, сказанные стариком Ро, о Белоручке, о Фавьере… Последних двух можно было считать его ровесниками, а судьба мусорщика и то, что увидел в нем пожилой эссенцер, не давало ему покоя.
Может, старик ошибся? По его мнению, думал Фелагс, Белоручка был мятежником. Но что если ему успели обрубить корни, как только они начали расти? Сообщников у него не было, действовал он один. При таком образе жизни, переживая бурю внутри себя, качавшей его из стороны в сторону, вряд ли можно найти союзника.
Фелагс вдруг примерил на себя образ мятежника. Если хочешь понять преступника, то рискни представить себя в его шкуре. В голове закружились бесконечные планы и расчеты о готовящемся воровстве, что из этого последует и как повлияет на общий ход «Тесака». Чего добивался человек, которому совершенно не нужны эссенции, кроме как валютного достатка? Хотел стать богачом? Возможно. Но разве мятежники желают богатства больше, чем справедливости? Такова была первая пришедшая логика мыслей у Фелагса, вообразившего себя отступником. Украв двадцать «Искр», Белоручка лишил столько же бликзерийцев на недельный прием пищи. Если их в какой-то момент перестанет хватать, то, безусловно, опасность будут представлять не люди-преступники, а бликзерийцы «Тесака».