Лицо Муфь опустилось.
– Ваше Величество! – принц поднялся и шагнул к нему. – Утка может быть посланием от выжившей цивилизации. Возможно, им нужна наша помощь или они дают знать о логове без Всеоблачности. Мы должны держаться востока, направить все силы квонтрмехов, мерценасов и стражей… Найти приют, который так долго не открывался нашим глазам. Как владыки, как защитники жизней наших жителей, мы обязаны сосредоточиться на новом надежном пристанище.
– Мой ответ – нет.
– Почему? Прошу, объясните мне, почему, Ваше Величество? – умолял Толкач. – Это шанс прийти к великой цели Блиака Зериява….
– У «Тесака» есть одна цель – заботиться и хранить жизни бликзерийцев. Мы, как ты выразился, как его владыки не можем подвергать их риску. Даже минимальному.
– Если так, – не отступал Толкач, – позвольте мне потратить последние дни на востоке на поиски следов утраченного мира. Мне многого не нужно, Ваше Величество. Я соберу малый, но продуктивный для работы отряд…
– Я запрещаю.
Толкач замолк.
– Я запрещаю, – повторил король. – Займись тем, что я тебе велел. Продолжай работать над своими изобретениями и не смей думать об утраченном мире, которого нет и больше никогда не будет.
– Отныне я забочусь лишь о новом мире, – твердо отчеканил Толкач.
– Заботься, – кивнул король, не тронутый грозностью принца. – Только пусть новый мир процветет на «Тесаке». Это приказ, Денерэн. Я вас оставляю.
Король спокойной походкой растворился в темноте коридоров сада в сопровождении нескольких стражей. Толкач смотрел ему в спину.
– Аванс, Авансик, мой Авансик, – присвистывал Гонец, облизнувшись. – Рагу, рагу, рагу…
– Не смей, – голос Толкача, похолодевший и тяжелый, заставил хозяина «Маневра» прижать к груди шляпу. – Твоя беда, коль я узнаю, что ты сделал из нее жаркое.
– Но король…
– Король сказал, что ты можешь сделать с ней все, что захочешь, – властно перебил его принц. – А ты хочешь оставить Аванс в живых. Ты ведь хочешь, Гонец?
Хозяин «Маневра» долго, с волнением рассматривал строгость бровей Толкача, его напряженные мышцы и выступившие жилки в полутьме комнаты. Он казался ему разозленным призраком, который пожелал воскреснуть. Гонец впервые посмотрел на принца ровно с таким же повиновением, как при короле.
– Конечно, я хочу, – Гонец искренне поклонился. – Я позабочусь об Авансе.
– А вы, Муфь, – Толкач приказным тоном окликнул профессора, – продолжайте службу. Я хочу, чтобы вы нашли преступника и привели его ко мне. Очевидно, его цель не убить, а очеловечить бликзерийцев, поэтому я обязан знать причину такого решения. Стража! Узнайте о самочувствии Въяля Фриура и передайте мне все в подробностях. Назначьте исполняющего его обязанности того, кого он выберет. Не думайте ему перечить. Позаботьтесь о сдавшихся мятежниках, дайте мне знать об итогах допроса Улрея Грэза. Ступайте. Сегодня начинается неделя траура по Ротру Сирегваду – не порочьте ни его, ни себя недостойной деятельностью. Работайте во благо.
Муфь и Гонец поклонились и разошлись со странным, но живым огнем в груди, переданным им от принца.
3
Дождь перестал идти впервые за двести лет два месяца и четырнадцать дней.
Три вагона были забиты под завязку. Из окон выглядывали бледные лица тоскующих бликзерийцев, на крыше, преклонив колено, опустили головы мерценасы. Боковые двери вагона, выходящие на балкон, были открыты, и изнутри вышел еще десяток бликзерийцев. Среди них была Мелззи и Аллед Веулы, Дилего Китолле, Воррнав Суиннон, Гонец с крякающей уткой на руках. Впереди них медленно плелась Сойфрони Сирегвад, полностью скрывшая свою голову и лицо длинной серой вуалью.
Она не плакала – лицо ее было безжизненно твердым. Сойфрони остановилась за спиной у Фелагса Келгода. В его руках, при свете далеких молний, переливалась бликсидиановая погребальная урна. Он остановился возле перил балкона, а Мелззи, все это время присматривающая за ним, забыла, когда он последний раз моргал: его глаза были красны, в них застыла еще глубоко сидящая буря, не вырвавшаяся наружу.
Все были в сером, в цвете траура, в цвете Всеоблачности. Аллед обернулся, услышав рядом с собой скрежет и почувствовав мурашки от неведанной силы. Принц в форме фаулмана стоял позади, освещая фиолетовым свечением темный коридор вагона. Их глаза встретились, передавая друг другу колкое переживание и принимая его. Мелззи поклонилась принцу и положила руку на плечо брату, на самом деле желая предаться в объятья и заглушить страдание.