Фелагс посмотрел на Толкача.
– Он ведет его к «Хрустальным воротам».
Мерценас был так убежден в этом, что в голосе прозвучала сталь. Ему казалось это настолько логичным, что книга Алледа мгновенно всплыла в памяти.
Однако сталь была некрепкой. Металл треснул, когда Аллед сказал:
– Нет.
– Нет? – ошеломился Фелагс.
Аллед выпрямился, смело поднял подбородок, расправил плечи.
– Поезд будет ехать. Его движение не замедлится, пока все жители, от малого до старого, не станут людьми. Цивилизации бликзерийцев должен прийти конец, и тогда поезд остановится. «Тесак» станет для вас тюрьмой, бесполезной темницей. Мы не сможем защищаться от аурифов без бликзерии, потому будем вынуждены найти решение, как избавиться от Всеоблачности. Для этого поезду даны все знания наших предков: мы забыли о них, перестали развивать, однако нашей целью было уничтожить магический катаклизм на временном пристанище. Король выбрал рассекать тучи, якобы считая, что это поможет. Бликзерийцы оставили задуманное еще Блиаком Зериявом дело из-за смирения и привычки, страха перед аурифами. Больше все же из удобства. Всегда проще закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит, – волосы Алледа подрагивали от веяния диадемы. – Учитель, когда я узнал, что вы назвали свое изобретение именем водопада, то осознал, что вы тоже тянетесь к миру без Всеоблачности. Поэтому спас вас из огня мятежников. Я хотел бы, чтобы мы объединились, но нас многое разъединяет.
– Что же?
– Я человек, а вы – бликзериец. Вы верите в «Хрустальные ворота», а я – нет.
– Что значит не веришь? – Фелагс удивился. – Ты сам говорил мне и Мелззи…
Аллед повернулся к мерценасу. Фелагс осекся, видя решительный взгляд Веула, уничтожающий и пронзающий.
– Я восхищался картинками своей книги, фантазировал о жизни в волшебном месте, пытался заразить этим и других. Делился с вами, так как хотел казаться мальчиком, летающим в облаках, глупцом, не стоящего внимания. Я хотел верить, но разум тянул меня прочь. Он говорил мне о пустых фантазиях. Только душа жаждала «Хрустальных ворот», но на самом деле…
Фелагс задышал чаще от потрясения.
– Я никогда в них не верил.
Губы Алледа обсохли, побледнели. Мерценас не мог подобрать слов. Обрушение веры друга, веры в чудо и светлость, мирный уголок без катаклизма, вновь зародило в нем осязание темного следа. Он был рядом.
– Аллед, – принц подошел к нему, – чтобы избавиться от катаклизма, нам может пригодиться магия. Предки предсказывали способ создавать топливо для молниехода иным способом, но когда мы его действительно найдем, может быть поздно. Все ресурсы, которые мы имеем сейчас, работают на бликзерии. Если мы откажемся от них, то это повлечет за собой мгновенную гибель. Поезд остановится тогда, когда это будет не нужно. Вернее, он рухнет, и последняя разумная цивилизация умрет. Ты не должен… Прошу, подумай об этом…
– Я знал, что вы так скажете, учитель, – Аллед попятился назад. – Вы самый умный бликзериец, которого я знаю, при этом зависимый от порождения катаклизма. Бликзерия – такое же дитя Всеоблачности, как аурифы. От грязи, от черноты, от заразы следует освобождаться. Я и сам знаю, что делать, но ваши способности были бы мне на руку.
– Ты, – догадался Толкач и грустно нахмурился, – хочешь воспользоваться мной, как ресурсом? И вместе с этим сделать меня человеком?
Багровые искры задвигались, грозно затрещали. Вокруг Алледа показалась красная аура, а бликриллиант в диадеме свирепо скрежетнул. Плащ Веула то и дело взвивался. Зеркала пунцового цвета затряслись. На плоском ярко-красном стекле появились трещины.
Глаза Алледа изменились – из голубого стали кровавого сияющего цвета.
– Тьма остановится, когда мы станем людьми.
3
Диадема выстрелила тонкой молнией прямо в принца. Она, как плющ, обвила шею Толкача, его глаза закатились, и он упал в кресло в глубоком сне. Фелагс увернулся от второго выстрела Алледа, откатив в сторону кресло с принцем.
– Что ты с ним сделал?
– Он спит, – спокойно ответил Веул. – И ты тоже должен.
Аллед взмахнул руками и направил увеличенные искры в Фелагса. Мерценас увернулся, защищаясь прыжками и от атакующих багровых щупалец Веула.