В комнате было опаснее и теснее, и мерценас вылез наружу через балкон на носу поезда. Аллед направился за ним. Ногу мерценаса обвила багровая молния, потянула на себя. Фелагс заклинанием, позволившим поглотить ладони твердой оболочке, рассекал настойчивые энергетические ленты.
Вдруг он вспомнил, что в них течет кровь Лиаттара.
– Многими же ты воспользовался, – крикнул Фелагс, чтобы Веул услышал. – И стражем в том числе. Кровь Лиаттара позволила тебе сделать «Зарю». Темный паладин сделал его своим невольным сообщником.
– Ты представить себе не можешь, сколько у меня невольных сообщников, – голос Алледа двоился. – Даже ты сам помогал мне.
– И каким образом? – Фелагс подготовил эфес.
– Ты не задумывался, почему у меня не нашли «Зарю», когда принцесса приказала обыскать наши комнаты? Почему у Морвеха в спальне тоже не обнаружили эссенции?
Фелагс нахмурился. Аллед улыбнулся. В багровой дымке он выглядил зло и жутко.
– Потому что я хранил партию в твоем сейфе, Фелагс.
– Стражи бы их нашли…
– Не нашли, – перебил Веул. – Я спрятал их глубже. В секретный отсек. Пока ты помогал Сойфрони Сирегвад, я заглянул в твою обитель и забрал остаток партии.
Мерценас вытянул руку, проговорив заклинание, создал из ударившей молнии клинок.
– Ловко, Аллед.
– Так что, если у тебя спросят, как ты причастен ко мне, – молнии за спиной Алледа напряглись, – скажи, что был моим оружейником.
Фелагс едва успел защитить себя клинком от удара. Три молнии собрались в клык и преследовали мерценаса дробящим крышу натиском.
– Ты обижен, – громко говорил мерценас, отпрыгивая и отбивая клинком наточенные молнии, – что всю жизнь был в тени. В чьей-то тени. Думал, что на «Тесаке» ты не сможешь стать наравне с бликзерийцами. И таким, как мы, не желал становиться. Ты хотел быть человеком, но взгляни на себя, Аллед. Ты владеешь бликзерийской силой.
– Замолчи! – бросил Аллед и направил на мерценаса движением руки багровые стрелы. – Это временный ресурс. Вот-вот я и от него избавлюсь.
– Не избавишься. Ты потерял, – Фелагс создал щит, в который врезались стрелы, – в себе человека.
Аллед крикнул, крест-накрест взмахнул руками. На мерценаса полетели рассекающие все на своем пути линии, напоминающие боевые скрещенные тесаки. Фелагс выставил клинок и сопротивлялся неподатливому давлению. В багровой дымке растворился Веул, вспышкой оказался рядом, нажимая на кровавый крест.
Лица Алледа и Фелагса были направлены друг на друга. Их глаза впивались, пытаясь подчинить своей воле. Фелагс сильным взмахом разбил крест, Аллед защитил себя от наскока собравшимися в сеть молниями.
– Как же Мелззи? – спросил Фелагс. – Плевать на меня, плевать на других бликзерийцев. У тебя есть сестра, она заботилась о тебе всю жизнь и считала тебя невинным. Что ты скажешь Мелззи, когда посмотришь ей в глаза?
Аллед изменился, и Фелагс понял, что сестра была его слабым местом.
– Я ее больше не увижу, Фелагс.
– Тебе стыдно перед ней. Ты сделаешь ее человеком против воли, зная, как ей дорога жизнь на «Тесаке». Поступок настоящего братца!
– Мелззи поймет меня. Все это время я только и думал, что о заботе о ней! Она моя сестра.
– А ты – ее брат, молнией тебя расшиби! Почему ты не хочешь ее понять?
– Ты сам еще не до конца понимаешь, что несут в себе мои слова и намерения. Бликзерийцы способны исключительно на неизменность, суровое постоянство, в котором нет будущего. Мир мог бы восстановиться еще двести, а то и триста лет назад, но жители сложили ручки. Вы проживете сто пятнадцать лет, наслаждаясь беззаботными стенами «Тесака». Я же, если судьба позволит, лет тридцать со своим никчемным здоровьем от вечного голода. Наступит время, Фелагс, и вы поймете.
У Алледа кружилась голова от слабости, и образ Фелагса мутился перед глазами. Веул сильно вспотел и тяжело дышал.
– Когда аурифы начнут жрать нас на обед, а мы не сможем дать им отпор? О да! Поймем, что попали в руки к владыке кровожаднее, чем предыдущий король.
Алледа это разозлило. Он выставил руки, прокрутил ими. В Фелагса направился бордовый разъяренный конь. Мерценас рассек его, но волшебное животное вновь собралось и ткнуло копытами в грудь. Фелагс хрипнул и повалился на крышу, прижатый ногами коня.