3
Выделанная трапезная из королевских покоев сияла ярким светом каплевидных люстр. Комнату с большим круглым столом с роскошеством блюд на толстых, заворачивавшихся молнией ножках, обрамляло резкое кружево резного бликсидиана, выступающего над головами возможных гостей. Приятные свежие ароматы доходили сюда из небольших окошек между трапезной и королевским садом по соседству. Напротив основного входа, в другой стороне комнаты, стояла широкая иссине-зеленая дверь с витражными изображениями. Возле круглых окон качались подвешенные к потолку колокольчики.
Ротр Сирегвад получил оповещение о важном собрании в королевском вагоне и приготовил себя к худшему раскладу. Ведь, чтобы сохранять спокойствие и веселость, необходимо было обдумать самый скверный поворот предстоящих событий. Старший мерценас явился в компании Въяля Фриура. Квонтрмех в этот раз смотрел на Ротра со снисходительностью, вниманием. Въяль был слишком стар, чтобы переживать из-за очередной оплошности на «Тесаке», которая к нему не имела прямого отношения. Или все-таки имела?
Стражи впустили старшего квонтрмеха и старшего мерценаса, и они, в сопровождении королевского охранника, сели за стол в молчаливом ожидании. Вскоре объявили представителя лабораторий, эссенцера Муфь ле Джавк, и мужское безмолвие прервала взволнованная женщина, пытавшаяся скрыть свой трепет.
Она, с густыми белыми локонами, выпрямилась в своем парадном синем костюме. Тот особо не отличался от рабочего и тем нравился молодолицей Муфь: женщина считала, что он помогал держать ее профессионально в любой ситуации.
Ротр натянуто ей улыбнулся.
– Ну вот, так-то лучше, – проговорила она мелодичным голосом. – Расслабьте свои напряженные морщины и вы, господин Фриур. Они вам не идут.
Сирегвад хохотнул, а девяностолетний с лишком старик Въяль покачал головой.
Двое стражей подошли к изысканной двери и распахнули ее. С низким поклоном они встретили входящую в трапезную принцессу под стук звонких цепочек. Старший мерценас, старший квонтрмех и эссенцер с почтением встали.
– Присаживайтесь, – голос Коариф ле Дейранг отдавал сухостью. – Благодарим вас, что нашли время посетить королевские покои…
Она хотела что-то сказать и оборвала свою мысль на полуслове. Сирегвад знал, что она торопилась упрекнуть своих гостей за халатность в профессиональных обязанностях, но что-то ее остановило.
Наказ короля. Он не любил, когда хозяева чем-то попрекают гостей.
– Наш повелитель выйдет чуть позже, – Коариф присела в кресло и позволила слуге накрыть ее колени салфеткой. – Сегодня у него выдался утомительный день, и он пожелал отдохнуть. Его Сиятельство принц вновь не сможет присутствовать здесь. Работает над новым изобретением.
«Никаких прямых упреков», – думала Муфь, из-под густых бровей рассматривая принцессу, – «но в каждой буковке, в каждой нотке так и слышно – вы облажались!»
– Благодарим вас за приглашение, Ваше Сиятельство, – сказал Въяль. – Пусть наш господин поправляется.
Коариф позвала повара. Только после того, как были названы категории блюд и принята первая проба от слуги на яды, присутствующие принялись есть. После порций каждый из них выпил по «Искре», и их лица бодро оживились.
Принцесса обратилась к Ротру Сирегваду:
– Я получила сегодня утром все необходимые сведения по преступлению. Я ознакамливалась с деталями вместе с Его Величеством. Как же сейчас обстоят дела? Если судить по вашему довольному лицу, старший мерценас Сирегвад, у вас есть, чем меня порадовать.
Муфь и Въяль сомневались в том, что таким способом принцессе удастся приструнить Ротра Сирегвада. Тот действительно лишь с повиновением кивнул, не изображая никакой досады. Коариф всегда злила его самоуверенность.
– Моя госпожа, – обратился он по-особенному, что всегда привлекало принцессу, – расследование ведется на таких же стремительных парах, на которых вы получили сегодня рано утром объем сведений. Мерценасы и стражи, занимающиеся этим делом, опрашивают всех возможных свидетелей, тех, кто так или иначе был знаком с преступником и работал с ним…
– И что же о нем говорят? – спросила принцесса, делая глоток гранатового вина.