– Уродливо, – процедил сквозь зубы Дилего. – Невероятно уродливо. Я не заслужил увидеть это извращение.
Чудовище будто услышало его слова и набросилось на мерценаса. Молодые бликзерийцы среагировали быстро, и Дилего отдал должное Ротру Сирегваду за его уроки для этих юношей. Они принялись обвивать существо цепями, ловко перевернули его на бок и собирались столкнуть с вагона. Дилего создал клинок, взмахнул им, желая все же расправиться с неудачным ребенком всего изящного на земле.
Ауриф быстро вывернулся, вытянул лапы, схватил зубами магическое лезвие и вырвал эфес из рук мерценаса. Существо полоснуло когтями стоящего рядом юношу, сбивая его с ног. После потянул одного мерценаса на себя, прямо к своей пасти, и впился в горло.
– Отрубите ему голову!
Дилего поднял эфес, и обернулся тогда, когда горбатое создание с воплем летело на него. Он притянул к себе цепь, сделал круг и ногами толкнул аурифа прямиком в горб. Тот покачнулся, приземлился на передние лапы, но удержался, не упал.
– Кто бы мог сомневаться, что ты крепче, уродец, – сказал Дилего, думая, каким образом оставить чудовище без головы. – Сейчас для тебя все закончится.
Юноши сработали складно. Они предоставили Летуну, как они продолжали называть его между собой, обрубить нить жизни аурифу: снова сдержали его цепями, теперь намного крепче, и оглушили заклинанием. В прямом смысле. Из заостренных ушей аурифа потекла кровь, и он перестал слышать.
Дилего увернулся от попытки чудовища цапнуть его за руку и отработанным взмахом лишил его лысого черепа. Хлынула кровь. Тело подрагивало в судороге. Укатившаяся голова аурифа, на радость Дилего, больше не мелькала перед глазами.
Но как только мерценасы расслабились, обезглавленное туловище прыгнуло и прижало спиной молодого мерценаса. Когда остальные оттащили несчастного прочь, то от него едва ли осталось живое место.
Дилего ужаснулся. Горб на спине аурифа превратился в большую округленную пасть, в которой виднелись ряды клыков и несколько языков. У него не было глаз, ушей, но чудовище продолжало чувствовать присутствие рядом с собой.
Ауриф избавился от горба, превратил его в оружие, и теперь двигался живее. Мерценасам приходилось уклоняться, надеясь на подходящий момент для атаки, и беречь силы для заклинаний. Под одеждой их тела горели, синели ожогами и набухшими шрамами, кровь не застывала на ранах от прошедших битв.
– Господин Китолле! – позвал его голубоглазый юноша. – Мерценасам следует обрубать головы, чтобы убить наверняка, но здесь... Что тут голова, если привычную нам мы уже отсекли?
Дилего наблюдал за аурифом. Чудовище стало на четыре лапы, спиной вниз, и тряхнуло круглым ртом.
– В таком случае, – Дилего выдохнул пар, – разрубим его на две части. Если понадобится, то на четыре, на шесть или на сотни. Уроду – уродливая смерть. Пусть он растает в великолепии пепла.
Чудовище уворачивалось от наступления молодых мерценасов, размахивало когтями, и цепляла ртом все, что попадалось. Юноши чудом успели воткнуть один крюк в выпяченную назад грудь, затем еще два. Острый бликсидиан заставил чудовище завопить, и Дилего отметил, как глас этого аурифа отличался от его сородичей: он кричал сразу несколькими голосами, словно в его животе сидели еще несколько созданий Всеоблачности.
Ауриф вырвал цепи из рук мерценасов. Крюки продолжали торчать из его тела. Чудовище поползло по вагону, по его стенам, прошлось по дну, избегая атак. Оно вылезло, ударило в грудь лапой одного из юношей, проглотив его следом наполовину.
– Взять крюки! – с отчаянием воскликнул Дилего.
Он сам подрезал аурифа заклинанием, окружил низ туловища лианами из молний, передние лапы раскинулись в стороны. Одна только пасть щелкала, стараясь пережевать жертву, но быстро выплюнула ее остатки – Китолле резво вонзил клинок несколько раз прямо над его ртом.
– Укрепите цепи!
Мерценасы подчинились, и ауриф растянулся под натиском силы. Дилего рубящим ударом замахнулся на чудовище, клинок, как топор, разрубил только часть рычащего рта.
– Натяните сильнее!
Дилего напрягся, резче охватил руками оружие и прибавил себе физической силы заклинанием. Лезвие принялось дальше рубить чудовище на две части. Ауриф вопил, дергался, сопротивлялся. Он хлюпал кровью, облизывал руки мерценаса.